*

Автобиографический роман

А.Х. АБДРАШИТОВ *

Папа в Алма-Ате стал известным мастером — модельером головных уборов. Он постоянно оформлял спектакли в оперном театре имени Абая, в драмтеатре им. Мухтара Ауэзова, на киностудии «Казахфильм», в ТЮЗе.

Его заказчиками были артисты, писатели, художники, военные и все желающие. Особенно часто у нас дома бывал казахский писатель-аксакал знаменитый Сабит Муканов. Телефонов в частных домах тогда не было. Писатель заранее посылал к нам своего шофера предупредить мою маму, что он с ее позволения приедет. Водитель привозил отличного качества свежую баранину и просил приготовить перемячи, беляши. Он очень любил мамины перемячи, и, сидя за столом, попивая чай, рассказывал всегда что-то интересное из жизни казахского народа, эпосы, былины. Мы с удовольствием слушали этого мудрого человека.

Когда в Алма-Ату приезжали с визитом иностранные гости, им обычно дарили национальные халаты с головным убором. Как сейчас, в 2004 — 2005 годы, дарят халаты, вышитые золотом, и головные уборы ведущему программы «Поле чудес» Леониду Якубовичу. Когда приезжал в 1955 году Джавахарлар Неру, президент Индии, то на приеме у первого секретаря ЦК КПСС Казахстана Динмухамеда Кунаева ему был подарен головной убор, сшитый моим папой. Он был сделан из каракуля-»антика» бриллиантового с золотистыми отливами цвета. Он был похож на татарскую тюбетейку, но удлиненной, как пилотка, формы.

В 1961 году в Алма-Ату приехал Н.С. Хрущев. Совхоз «Гигант» от имени правительства Казахстана подарил ему белого скакуна небывалой стати и красоты. В оперном театре имени Абая первоклассные портнихи сшили ему белый халат из белого панбархата (чапан). Чапан по краям был обшит полоской зеленого панбархата. Папе заказали сделать тюбетейку. Ему же заказали зимний головной убор из рыжей удивительной красоты лисы. Шкурка лисы, как живая, трепетала, переливалась в руках отца. Это был первоклассный лис-самец.

Когда приехали за выполненной работой два полковника, они внимательно осмотрели шапку. Один из них велел папе распороть подкладку, строченую, с ватой внутри, чему папа был удивлен, обижен и отказался сделать. Тогда полковник достал удостоверение КГБ и показал отцу. Папа, сжав зубы, распорол подкладку. Полковник внимательно прощупал каждый шов, приминая пальцем вату, и сказал: «Зашей». Папа зашил. Полковник положил шапку в саквояж и спросил, сколько заплатить. Папа говорит: «С царя я беру тысячу рублей». Полковник, побледнев, ничего не говоря, заплатил. Не попрощавшись, они уехали. Мама была сильно напугана. Первый раз я слышал, как папа по-русски посылает их к матери и подальше.

В хрущевские времена люди, живущие в Алма-Ате в своих домах, держали какую-нибудь живность: кто барашка или козлят, кто кур, уток, индюшек, гусей. Уток белых пекинских покупали в специальных магазинах от утиной фермы под Алма-Атой. Запах от фермы, если дул сильный ветер в сторону столицы, доходил до жителей города, и они, улыбаясь, говорили, что наконец приближаемся к коммунизму. При чем тут коммунизм? Утки были крупные, жирные, пекинской породы. Хороши для татарского эчпочмака или пирога с картошкой и луком. В то время участковый милиционер ежедневно делал обходы дворов своей махалли (района). Он проверял, не кормят ли люди живность хлебом. У нас были три утки. Возле уток всегда должна быть какая-нибудь еда. Они по своей натуре обжоры. Если ничего нет, они начинают гоготать, требуя жратвы. В нашем дворе возле посуды лежали три кусочка засохшего ржаного хлеба. Раздался стук в калитку. Я стоял рядом и набирал воду из колодца. Открыв калитку, поздоровался с участковым. Его звали Акрам-абы. Как все азиаты, он носил усы, постоянно поправляя их, по привычке показывая при этом, какой он бравый и лихой. Он спросил как дела. Оглянулся вокруг себя и, увидев остатки хлеба, сразу весь напыжился и побагровел. «Где Хайрулла? Зови его», — заорал он на всю улицу. Папа сидел за машиной и что-то шил. Когда он вышел, участковый, показывая на остатки хлеба, начал кричать: «Вы что? Хлебом кормите этих обжор? Хлеб получаем по карточкам. Я на вас заведу уголовное дело! Где достаете излишки? У кого покупаете? Видимо, по дешевке. За это вам будет статья по всей строгости закона».

Соседи смотрели на это бесплатное представление. Это были русские, татары, чеченцы, ингуши, молодой поляк Вацлав, который жил рядом на квартире. Он очень уважал папу и маму за то, что во время войны они приютили в Чимкенте польских стариков-коммунистов, бежавших в Россию после оккупации Польши немцами. Видимо, мама или папа случайно рассказали ему об этом. Он был хорошим плотником, не курил, не пил, верил в Бога. Как он попал в Казахстан, нам было невдомек. В те времена обычно лишних вопросов не задавали. Революция и ВОВ разбросали семьи, народы, просто ни в чем не повинных людей по всей необъятной вселенной. Вацлав из уважения к родителям сделал нам бесплатно красивые, ромбовидные рамы на летней веранде. Вечерами после работы Вацлав часто заходил к нам. У него никого не было, по натуре он был стеснительным, замкнутым, чем-то опечаленным человеком. Мама с папой угощали ею чаем, едой, разговаривали о жизни, о политике, о работе. Так проходили мирные послевоенные вечера.

Я не хочу умирать…

Папа 1909 года рождения прожил трудную жизнь, всю в заботах о семье, детях и родственниках. Скончался он в возрасте 79 лет в Казани в 1988 году. Похоронен на Ново-татарском кладбище. Он всегда был здоров. Я не помню, чтобы он ходил по врачам или лежал хотя бы для обследования в больнице. Папа заболел неожиданно и резко. Весь пожелтел и осунулся. Он часто мне говорил: «Я не хочу умирать…» Видимо, чувствовал, что приближается конец его жизненного пути. Я начал прямо в квартире лепить его портрет в пластилине. Портрет получился очень похожим. Где бы мы ни жили: в Средней Азии, Казахстане, Казани, люди, соседи, родственники называли его голубь мира. Часто приходили советоваться с ним по тому или иному поводу. Когда папа уже лежал, не вставая, он вечерами ждал мою жену Луизу, которая после работы заходила к нему каждый день. Она приносила ему из заводской столовой то коржик, то беляш. Мама готовила прекрасно, всю жизнь мы кушали вкусно и сытно. Она даже немного ревновала к заводской пище. Папа почему-то ждал Луизу и сразу при ней съедал принесенное ею. Хотя аппетита у него не было. Он ее уважал за то, что, живя со мной, воспитывая двух внуков, она всегда оставалась спокойной, выдержанной, хотя я в то время начал пить и не всегда вел себя достойно по отношению к семье и детям.

Папа умер. Это была третья смерть родного мне человека, после смерти его матери Фатимы-аби. Я любил папу. Да пошлет Аллах покой его праху!

Я студент художественного училища

В Алма-Ате находится художественное училище имени Гоголя с отделениями: живописное, скульптурное, театральное. Я решил поступить в это училище. Других желаний где-то учиться у меня не было. Я собрал все свои работы, в основном самодеятельные копии картин, и пошел в училище для показа их кому-нибудь из преподавателей. В комнате для преподавателей сидел пожилой, весь седой, красивый мужчина. Мне повезло. Это был профессор живописи Черкасский, единственный имевший такое звание в те времена в изобразительном мире города Алма-Аты. Он внимательно просмотрел все мои работы: «Неплохо, — сказал он. — Но вы, молодой человек, не знаете законов перспективы, без которой невозможно нарисовать или написать картину. Однако вы хорошо чувствуете форму. Поэтому надо не копировать, а рисовать постоянно с натуры. Например, стол, на столе — кувшин и рядом два яблока. Это уже небольшое композиционное решение». И вдруг добавил: «Вам надо поступать на скульптурное отделение. У вас есть понятие формы образа». Я хотел быть живописцем и не понял, что это такое — понятие формы.

Начались экзамены. Скульптурные мастерские были в полуподвальном помещении. Полы бетонные. Почему-то везде: и в Москве, и в Алма-Ате, и потом в Казани — везде скульпторы обитают в полуподвальных помещениях. В мастерских бывает сыро, стоят испарения от постоянно замоченной в ваннах скульптурной глины. Но мы были молоды и все это близко к сердцу не принимали. Это потом, спустя 25 — 30 лет, чувствуешь, что болят суставы рук и ног, гнетет радикулит и хондроз, а иногда наступает и полное нерабочее состояние рук.

На скульптурное отделение, как в училищах так и в институтах и академии, принимают 5 — 6 человек.
В общем поступили: я, Мергенов Иркен-Кеша, сын полковника в отставке, который имел награду от Климента Ворошилова — саблю с дарственной гравированной надписью на клинке около ручки. Мать у него работала народным судьей Казахстана, а сам он, как хвалился, был в юности карманным вором. Потом — Володя Заикин, человек взрослый, под тридцать, по формовке и другим делам помогал известному казахскому скульптору Петру Усачеву, у которого мы часто бывали после поступления в училище. Затем — Равиль Салихов, приехавший из Китая. Виктор Димов — болгарин, а может, и еврей, парень спокойный, всегда следивший за своим здоровьем, очень добродушный, себе на уме человек. И наконец — Галя, девушка не очень симпатичная, но умная и довольно способная. На пятом курсе она вышла вдруг замуж, и скульптор из нее не получился. Был с нами еще Азаров Саша, очень скромный, очень бедный студент из города Семипалатинска недалеко от Байконура, где часто в те годы происходили ядерные испытания. Азаров был хорошим товарищем, мы старались помогать ему материально, потому что время было такое, что студенты в общаге голодали. Любимой едой в буфете училища была бутылка кефира, булка и дешевая колбаса.

После окончания училища мы узнали, что наш Саша был заражен радиацией. Во время защиты дипломов приехала его мама. Она была очень скромно одета и казалась страшно изможденной. Видимо, чтобы выучить сына, она посылала ему на пропитание последнее, что у нее было. Она очень любила Сашу и плакала от радости, что он хорошо защитился и получил диплом скульптора. Потом они уехали в Семипалатинск, и через год пришла весть о смерти друга нашей студенческой юности.

Как больно, обидно, что судьба не дала расцвести его способностям, не дала стать скульптором, иметь семью, детей, просто жить.

Пусть земля ему будет пухом…


* скульптор.


Заберите себе:

в Twitter в Facebook ВКонтакт В Google Buzz в ЖЖ В Мой Мир в Я.ру

Читайте также:

You can skip to the end and leave a response. Pinging is currently not allowed.

Прокомментируйте

C правилами комментирования соглашаюсь.