*

Политграмота начинающему имаму-политологу

Начатое обсуждение трудов первого заместителя председателя ДУМ РТ Валиуллы Якуба показывает, что его незнание сути происходящего в современной Турции, в том числе и плохая осведомленность о реальных взглядах Ф. Гюлена, может сослужить плохую службу нашей общественности, направив ее по ложному пути в то время, когда ей было бы крайне полезно знать о динамике мусульманского сообщества этой страны. Учитывая это обстоятельство, по согласованию с редакцией «Звезды Поволжья», вниманию читателей предлагается часть статьи исследователя из Англии (Лондонский университет) Ихсана Елмаза «Государство, закон, гражданское общество и ислам в современной Турции» (опубликована в журнале «The Muslim World», т. 95, №3, июль 2005, США). Надеюсь, что знакомство с данной публикацией поможет читателям разобраться в ошибках В. Якуба, хотя ряд его высказываний нуждается в дальнейшем анализе.
Дамир ИСХАКОВ, доктор исторических наук.

Гражданский ислам: Гюлен и его концептуальные взгляды на социум

Фетхуллах Гюлен является мусульманским ученым- богословом, мыслителем, писателем и поэтом. Он воодушевил многих людей в Турции к открытию образовательных заведений, которые комбинируют современные науки с этикой и духовностью. Его усилия привели к появлению движения Гюлена – проникнутого верой сообщества, имеющего весьма слабые связи внутри, которые трудно определить. Точное количество последователей Гюлена и симпатизирующих ему неизвестно, но все сходятся в том, что это движение в стране – наиболее авторитетное. Сейчас Гюлен считается в Турции лидером общественного мнения.

Гюлен расценивает разнообразие и плюрализм в качестве естественных явлений. Он хочет, чтобы эти различия признавались открыто. Он верит, что распространение веры через убеждение является единственным путем распространения ее в цивилизованном мире. Толерантность есть магическое слово и практика.

Гюлен придерживается твердого мнения, что турки интерпретировали и применяли эти концепты таким путем, который можно было бы именовать “турецким исламом”. Он заявляет: “Ханафитский толк и турецкая интерпретация распространены в 3/4 исламского мира. Такое понимание очень дорого мне. Если это вам нравится, вы можете называть его турецким исламом. Я не вижу никакого канонического противоречия в этом, не думаю, что это должно кого-то затронуть. Турецкая нация интерпретировала ислам в тех аспектах, которые открыты для толкования… Эта традиция распространилась и стала религией великих государств. По данной причине, я думаю, что «турецкий ислам» приемлем. С другой стороны, в дополнение к глубокой преданности Корану и Сунне, турки всегда были открыты к суфизму, духовному аспекту ислама. Турецкий ислам состоит из главных, неизменных принципов, находящихся в Коране и Сунне, а также из раскрываемыми ими сфер, открытых для интерпретации и принятых вместе с суфизмом… Поэтому турецкий ислам был шире, глубже, более толерантнее и основывался на любви”.

Делая ссылку на турецкий ислам Сельджуков и Османов и их практики религиозного плюрализма, он подчеркивает, в том числе, следующее:
“Мусульманский мир имеет, например, богатый опыт позитивных взаимоотношений с евреями: здесь почти не было дискриминации, никогда не было холокоста, отрицания базовых прав человека или геноцида. Напротив, евреи всегда хорошо принимались в периоды бедствий, как в случае, когда Османское государство приняло их после изгнания из Андалузии”.

Правовая плюралистическая система в те времена тоже существовала. Гюлен также терпим к внутреннему мусульманскому правовому и культурному плюрализму. В этом контексте, к примеру, он постулирует, что “Алавиты решительно обогащают турецкую культуру” и он побуждает Алавитов переходить из устной к письменной культуре для того, чтобы сохранить их идентичность. Он подчеркивает, что “Алавитские дома для встреч и молитвы должны быть поддержаны. В нашей истории синагога, церковь, и мечеть во многих местах стояли бок о бок”.

Демократия и ислам
В философии Гюлена секуляризм понимается не как немусульманский образ жизни. Принимается деление на священное и Ислам и его проекция на социальную жизнь. Отрицание священного не принимается. Гюлен убеждает, что ислам и секулярность государства могут быть совместимы. Он делает акцент на том, что такое понимание секуляризма существовало в эпоху Сельджуков и Османов: они в мирских делах придерживались ижтихада, вводя законы и декреты в ответ на вызовы их времени.

Гюлен доказывает, что демократия, вопреки ее недостаткам, — в настоящее время единственная жизнеспособная система и народ должен стремиться модернизировать и консолидировать демократические институты для того, чтобы построить общество, где бы индивидуальные права и свободы уважались и защищались, где равные возможности для всех есть более, чем мечта. Согласно Гюлену, человечество еще не создало лучшую систему правления, чем демократия.

Гюлен также утверждает, что как политическая и управленческая система демократия в настоящее время единственная альтернатива, оставшаяся в мире. Его понимание демократии в ее современной форме не есть достигнутый идеал, а метод и процесс, “который постоянно развивался и пересматривался”.

Он утверждает, что процесс демократизации невозможно повернуть вспять, и «демократия должна развиваться и становиться более зрелой… Демократия однажды достигнет очень высокого уровня. Но мы должны подождать интерпретации времени”. Гюлен уверенно говорит:
“Демократия развивалась в течение времени. Так как она прошла через многие разнообразные стадии, в будущем она также пройдет через другие этапы, улучшаясь. В этом пути она сформируется в более человечную и справедливую систему, основанную на правдивости и реальности. Если человеческие существа рассматриваются каждый как единое целое, не отделяя духовного измерения их существования от их духовных потребностей, и не забывая, что человеческая жизнь не ограничивается этой смертной жизнью, и что все люди страстно желают вечности, демократия достигнет своего пика совершенства и принесет больше счастья человечеству. Исламские принципы равенства, толерантности и справедливости могут способствовать достижению как раз этого”.

Он не видит противоречия между “исламским управлением” и демократией. “Так как ислам возлагает ответственность на индивидуумов и общества за свою судьбу, люди должны быть ответственны за управление собой. Коран обращается к обществу с такими фразами, как: “О, люди!” и “О, верующие!”. Обязательства, возлагаемые на современные демократические системы те же самые, что ислам предписывает обществу и по степени важности классифицирует как “абсолютно необходимое, относительно необходимое и достойное похвалы при выполнении”. Люди сотрудничают друг с другом в разделении этих обязательств и формировании значимых основ, необходимых для их совершения. Правление состоит из этих основ. Поэтому ислам рекомендует государственное устройство, основанное на общественном договоре. Люди выбирают администраторов и учреждают совет, чтобы обсуждать общие вопросы. Также общество в целом участвует в контроле над управлением”.

Суть правления
Согласно Гюлену, ислам не политический проект, подлежащий улучшению. Это хранилище дискурса и практик для развития справедливости и нравственного общества. Он твердо заявляет:
“Ислам не предлагает определенной неизменной формы правительства и не пытается его сформировать. Напротив, ислам устанавливает фундаментальные принципы, которые определяют суть правления, оставляя людям возможность выбора типа и формы согласно времени и окружающим условиям”.

Из-за того, что он настроен критически по отношению к “инструментализации” религии в политике, он постоянно критикует дискурсы, риторику, практику и политику “политического ислама” в Турции.

Гюлен, поощряя каждого к участию на выборах, не называет конкретных имен кандидатов или партий. Он называет только общие принципы, руководствуясь которыми можно выбрать кандидатов – это такие качества, как честность, истинная демократичность, соответствие делу, социо-политические условия и т.д. Таких кандидатов можно найти в любой партии. В итоге, если каждый голосующий будет вести себя в такой манере, все выбранные окажутся близкими к идеалам Гюлена независимо от партийной принадлежности.

Касаясь исламского государства, Гюлен на стороне подхода снизу вверх – он хочет преобразования индивидуумов, такого идеала, который не может быть достигнут силой или сверху. Он поддерживает Анатолийский ислам или Анатолийский суфизм, делающий акцент на толерантности и турецкой современности, как альтернативу Саудовской или Иранской версиям и образам, подчеркивая, что анатолийский дискурс ислама не противоречит современному миру. Его дискурс представляет разновидность «умеренного ислама», хотя он отрицает такой термин, так как, по его мнению, ислам сам по себе умерен.

В письменном ответе на вопросы газеты «Нью-Йорк Таймс» Фетхуллах Гюлен сказал, что он «никогда не стремился установить исламский режим. Но поддерживал тех, кто добивался того, чтобы правительство относилось к этническим и идеологическим различиям как к культурной мозаике, а не поводу для дискриминации».

Реальное влияние толерантности
Атмосфера толерантности и взаимопонимания повлияли на основание как Республиканской партии, так и Республиканской народной партии (СНР). Эта партия в последнее время претерпела изменения. После тяжелого проигрыша на выборах, Дениз Байкал, как его лидер, ушел. Через некоторое время он вернулся в политику, говоря что он сам и его дискурс изменились, его опять избрали лидером. Сейчас он защищает анатолийскую толерантность, оказывает уважение Османам и религиозным школам прошлого и тепло отзывается о религии. Он указывает, что «хотел бы прийти к власти в этом мире, а после смерти желал бы оказаться в небесах.» Он говорит, что восхищается пониманием мироустройства Руми, Юнуса Эмре, Хажи Бекташа и Ясави, находя их идеи прогрессивными и революционными. В интервью с журналистом либерального «Хуррията» Жюнейтом Ульсевером на канале «Samanyolu» Байкал назвал свою новую политику «Анатолийской левой». Ясно то, что большинство этих идей те, что более чем 30 лет продвигались Гюленом. Байкал, когда его спросили, сказал бы он такое раньше, ответил, что «(идеология) социальной демократии развилась до этого уровня совсем недавно». Действительно, этот процесс трансформации начался несколько десятилетий тому назад на низовом уровне. Простые люди уже покинули свои идеологические лагеря периода до 1980-х и стали толерантны по отношению друг к другу; вот это и заставило Байкала, как чувствительного лидера, измениться.

Большинство исследователей согласны с тем, что «Гюлен продолжает суфийскую традицию обращения к духовным потребностям людей, образованию масс и обеспечения стабильности во время беспорядков. Подобно многим суфийским лидерам (включая монументальную фигуру XIII в. Джалаладдина Руми), он подозревался в стремлении к власти. Однако его позиция аполитична». Несмотря на то, что Гюлен не имеет политическую программу, выступает против инструментального использования религии в политике, делая акцент на индивидууме и т. д., военная элита, видящая себя в роли охранителей режима, считают Гюлена и его движение потенциальной угрозой государству. Эти опасения, кажется, подтвердились два года тому назад, когда телестанции передали некоторые выдержки из видеокассет, в которых он будто бы призывал своих сторонников «тихо и незаметно» проникнуть в правительство. Он, в ответ, тоже сделал некоторые туманные заявления, чем-то похожие на критику турецкого истеблишмента. Гюлен заявил, что его слова были вырваны из контекста и подвергнуты изменению; он же, на самом деле, просто посоветовал своим сторонникам сохранять спокойствие перед фактами коррупции в среде чиновников и руководителей, нетерпимых к тем работникам, которые практиковали ислам. «Заявления и слова были выщипаны пинцетом и подвергнуты монтажу таким образом, чтобы служить целям тех, кто стоит за этим», — сказал он.

Культурная мозаика
Как уже отмечалось, Гюлен в разнообразии и плюрализме видит естественность; он хочет, чтобы различия воспринимались как внутренне присущие их носителям черты. Гюлен является твердым сторонником и двигателем межрелигиозного диалога. Он доказывает, что не существует правила, требующего, чтобы осуждающий стиль, использованный в Коране для того, чтобы выразить упрямство и враждебность некоторых иудеев и христиан по отношению к правоверным мусульманам, должен быть применен по отношению к любому иудею или христианину в каждую эру. «Эти строки – о тех иудеях и христианах, которые жили во время пророка Мухаммеда, или во время их собственных пророков».

По его мнению, верующие должны знакомиться со всеми видами мыслей и систем. Подобно вращающимся дервишам, или «компасу Руми», «одна нога такого человека прочно стоит в центре веры и ислама, а другая – в среде людей разных наций». Ради этих целей цели Гюлен инициировал в 1994 года создание Фонда журналистов и писателей, активисты которого продвигают диалог и толерантность во всех слоях общества.

Гюлен быстро ответил на изменения и возможности глобализации и его усилия в сфере достижения атмосферы диалога должны оцениваться также в этом контексте. Он поддерживает вступление Турции в Европейский союз. Он говорит: «Если обе стороны — Европа и Турция придут к взаимоприемлемому соглашению, будущее может быть многообещающим. Но это требует разумных людей, которые видят этот широкий мир, одним глазом смотря на собственный.»

Институционализация дискурса Гюлена
Дискурс Гюлена не только риторический; и на практике он поощряет всех своих последователей реализовать его идеалы. Движение Гюлена в целом считается умеренным. Оно поддерживает общемировой взгляд, сосредоточенный вокруг саморефлексирующего и участвующего в политике индивида, способного реализовать персональные цели, в то же время принимающего коллективную идентичность и стремящегося формировать локальные сети и институты в зависимости от глобальных дискурсов демократии, прав человека и рыночной экономики. Подчеркивая связь между исламом, разумом, наукой и модернизмом и отсутствие столкновения между востоком и западом, движение Гюлена Движение стремится объединить всех ученых и интеллектуалов, вне зависимости от их этнической, идеологической, религиозной и культурной принадлежности. Фонд журналистов и писателей тоже работает как интеллектуальный клуб по схожим проблемам. Абантская Платформа является результатом попытки найти решения существующих проблем Турции, собирая вместе ученых и интеллектуалов всех мастей. Эта первая в современной истории Турции платформа, где интеллектуалы могут обсудить и поспорить на такие чувствительные темы, как светскость, секуляризм, религия и разумные социальные отношения. Фонд ежегодно организует Абантские конвенции. Каждая конвенция завершается декларацией. В 1998 году темой была «Ислам и секуляризм»; в 1999 году — «Религия и государственные отношения». В 2000 году темой разговора явилось «Демократическое государство в рамках правления закона».

Абантская декларация 1998 года пытается переосмыслить значение светскости в соответствие с путем, по которому пошли англо-саксонские культуры. Более того, Декларация реинтерпретирует исламскую теологию, чтобы дать ответ современным изменениям. В Декларации было подчеркнуто, что откровение и разум не конфликтуют; индивиды должны использовать свой разум для организации своей социальной жизни; государство должно быть нейтральным по отношению к превалирующим в обществе верованиям и религиям; правление государства не может базироваться на господстве одной религиозной традиции; секуляризм должен расширять индивидуальные свободы и права и не должен исключать из сферы публичной жизни никого.


Заберите себе:

в Twitter в Facebook ВКонтакт В Google Buzz в ЖЖ В Мой Мир в Я.ру

Читайте также:

You can skip to the end and leave a response. Pinging is currently not allowed.

Один комментарий на статью “Политграмота начинающему имаму-политологу”

  1. ilyas xan astraxanski |

    Насколько я понимаю, Валиулла-хазрат недоволен Ходжой Фатхуллой?!

    Сразу вспоминается, что муфтий всегда был поборником учения Ходжи Фатхуллы.

Прокомментируйте

C правилами комментирования соглашаюсь.