*

Рижане ужинают и женятся в Казани…

9 и 10 сентября на сцене Татарского государственного академического театра имени Г. Камала состоятся гастроли Рижского русского театра имени Михаила Чехова.

Рижский русский театр имени Михаила Чехова знает в Латвии каждый. Здание его, построенное в 1882 году для акционерного общества «Улей», расположено в самой древней, самой прекрасной части города — в Старой Риге. Ни одному другому театру страны так ни повезло.

Рижский русский вообще особенный. За 125 лет своей истории он побывал и российским, и латвийским, и советским; в послереволюционное время оказался единственным в мире профессиональным стационарным русским театром, существующим вне Республики Советов, а после распада СССР — старейшим из русских театров за пределами России. В первой половине XX века здесь ставили Константин Марджанов и Александр Таиров, играли Вера Комиссаржевская и Мария Савина, Мамонт Дальский и Василий Качалов, Михаил Чехов в своем спектакле «Ревизор» блистал в роли Хлестакова…

Племянник великого драматурга, великий актер, чье имя два последних сезона с гордостью носит Рижский русский театр, приехал в Латвию в 1932 году по приглашению актерского профсоюза. Михаил Александрович ценил Ригу как театральный город, в котором к тому же говорят на его родном языке, и работал на нескольких сценических площадках: в Опере, в Национальном и Русском театрах. Первая Школа-студия Михаила Чехова тоже появилась на свет в Риге… А потом, в 1934 году, произошел политический переворот, началась жестокая травля иностранцев, и Чехову пришлось покинуть страну — ему отказали в виде на жительство…

В советский период главной фигурой в жизни Рижского русского театра — тогда он звался Рижским театром русской драмы — был, конечно, Аркадий Кац. Долгие годы он формировал и воспитывал труппу, ставшую одной из лучших в Союзе. Специально для того, чтобы посмотреть легендарные спектакли Русской драмы, — «Вестсайдскую историю», «Человека из Ламанчи», «Ревизора», «На дне», «Гамлета», «Обрыв», «Чайку», «Закат», — в Ригу приезжали москвичи и ленинградцы…

Когда Латвия вновь стала независимой, Рижский русский театр столкнулся с необходимостью быть чем-то большим, нежели театр. Латышские профессиональные труппы столицы — Национальный, Новый Рижский и «Дайлес» («Художественный») -могли позволить себе любые эксперименты: у каждого из этих театров, помимо основной сцены, имелись камерные и малые; соответственно, была и возможность строить репертуар в расчете на конкретные возрастные группы зрителей, на различные эстетические вкусы.
Русский же театр после закрытия тюза остался один на один со всем русскоговорящим населением Латвии — составляющим, по последним данным, около 800000 (!) человек. Сохранять собственное лицо; нести высокие традиции русской театральной школы; пополнять состав молодежью, когда в местной Академии культуры актеров и режиссеров учат исключительно на латышском; не отпугнуть старшее поколение публики избыточностью новаций, а молодое — консерватизмом; хранить святая святых — русский язык — в стране, где его не признают даже языком национального меньшинства… Да возможно ли это?
Да, Рижский русский театр имени Михаила Чехова – театр уникальной биографии. Он живет, а не выживает. Ездит с гастролями по миру. Срывает аплодисменты в Белоруссии, Украине и Польше. Получает национальные и международные награды.

Приглашает знаменитых режиссеров — например, Петера Штайна, поставившего в Риге первую в своей жизни «Чайку». А Раймонд Паулс, первым вошедший в Общество гарантов (своего рода попечительский совет театра), выступает не только как автор музыки спектаклей «Керри», «Соло для актрисы с оркестром», «Ночи Кабирии», «Раймонд Паулс. Избранное», «Рыжий король», но и сам во время этих спектаклей садится за рояль…

Сегодня в афише Рижского русского театра имени Михаила Чехова 18 названий. Среди авторов — Пушкин и Гоголь, Островский и Достоевский, Амаду и МакДонах, Птушкина и Борщаговский. Среди постановщиков — Роман Козак и Дмитрий Астрахан, «золотомасочные» Михаил Бычков и главный режиссер театра Андрей Прикотенко…

Два года будет длиться реконструкция здания Рижского русского в Старой Риге. После этого труппа вернется в свой обновленный дом, где помимо большого зала появится и полноценный малый. Вряд ли капитальный ремонт станет серьезным испытанием для артистов и зрителей: театр по-прежнему будет давать по 5 спектаклей в неделю — разве что на чужих сценах. Но, быть может, это расширит круг публики Рижского русского, и без того более чем на треть состоящей из латышей.

В сентябре этого года театр отправляется на гастрольный тур по Волге с двумя спектаклями: «Ужин дураков» по пьесе Франсиса Вебера (Франция) и «Женитьба» по пьесе Николая Васильевича Гоголя.
К «Ужину дураков» рижская публика относится с небывалой нежностью. Весной спектаклю исполнилось 7 лет. Сыграно более сотни представлений. А зрители все никак не желают расставаться с этой немного грустной комедией и свято уверены, что Яков Рафальсон и Игорь Чернявский гораздо лучше справились со своими ролями, чем Геннадий Хазанов и Олег Басилашвили в антрепризной постановке…

И мало уже кто помнит, что Роман Козак сначала видел в образе Пьера — богатого парижского издателя — не Игоря Чернявского, а Андрея Жагарса, популярного латышского киноактера («Следопыт», «Жизнь Клима Самгина», «Удачи вам, господа» и др.), режиссера и директора Национальной оперы, а ставить пьесу Вебера собирался вместе со своей супругой, Аллой Сигаловой.

Жизнь распорядилась иначе. Жагарс из-за нехватки времени с превеликим сожалением отказался от дебюта на сцене Рижского русского театра — где, кстати, время от времени появляются Юрис Стренга, Инара Слуцка, Лилита Озолиня и другие латышские звезды. Алла Сигалова сделала для Национальной оперы блестящий балет «Желтое танго», сама в нем станцевала и лишь затем «вернулась» в Рижский русский, чтобы создать спектакль «Ночи Кабирии» с музыкой Раймонда Паулса.

А «Ужину дураков» предстояло закрыться на год судебных тяжб с переводчиком, в 2003-м родиться заново и жить долго и счастливо. Эта смешная и бесконечно трогательная комедия, написанная знаменитым автором «Невезучих», «Беглецов», «Папаш» и «Высокого блондина в черном ботинке» в 1991 году, идеально подходит труппе Рижского русского. И потому, что в театре есть идеальный Франсуа Пиньон — Яков Рафальсон, которому тесно в любом амплуа: он в секунду заставит зал хохотать, а через мгновение доведет его до сочувственных слез. И потому, что у авторов «Ужина дураков» (всех — драматурга, режиссера, сценографа, художника по костюмам, актеров) есть общие, объединяющие их черты — интеллигентность и евроцентричность.

Наверное, и в Америке, и в Азии изнывающие от скуки богатые буржуа могут искать среди людей «низшего сорта» дураков, приглашать их потехи ради на званый ужин, ухмыляться втихомолку и выбирать, чей дурак дурнее. Но только в Европе буржуа доверит дураку спасение своего здоровья, состояния, брака — и не будет выглядеть при этом дураком…

Только с декорацией, воссоздающей интерьер парижской квартиры, начнут твориться чудеса: линии исказятся, пол вздыбится… Словом, «поедет крыша». А как иначе? Сюда явилось небывалое существо: лысый, как коленка, человечек с доверчивыми детскими глазами, налоговый инспектор с душой поэта и с фотографиями самолично построенных из спичек Эйфелевой башни и Танкарвильского моста. Зовут его Франсуа Пиньон…

Пьеса «Женитьба» ровно на 50 лет старше Рижского русского театра, и первый же театральный сезон был отмечен соответствующим спектаклем. Однако последний раз самое загадочное произведение Н.В. Гоголя получило воплощение на нашей сцене в 1941 году. И вот, 65 лет спустя, — новая постановка…
«Женитьба» — 75-й спектакль Михаила Бычкова, обладателя «Золотой маски», «Золотого софита» и Премии Станиславского. И второй из сделанных в Риге. Сначала была чеховская «Каштанка», представившая режиссера тонким стилистом и мастером, для которого в работе нет мелочей. На «Каштанку» ходил и стар, и млад. В 2001 году она получила Национальную театральную премию Латвии (Spejmanu Nakts)…
Пять лет спустя Бычков вновь подарил рижским зрителям прекрасного качества постановку, пропитанную уважением к великому тексту. Текст этот, однако, прочитан без ученической робости, с твердым (и осуществленным!) намерением стащить с каждого персонажа маску, за которой он прячется, и показать в нем самое нежное, самое беззащитное, самое человечное. Да и посмеяться тоже. Но главное — вызвать сочувствие к удивительным героям пьесы Гоголя, которые так истово стараются переменить жизнь (свою или чужую, женить или жениться — не важно) и так смертельно боятся будущего…

Эмиль Капелюш сотворил в качестве единственной декорации огромную, но воздушную деревянную конструкцию, что-то вроде лестницы, каких не бывает на свете, лестницы в небо. Она двигается по сцене, как корабль, а по ней двигаются герои, карабкаются вверх-вниз.

Елена Орлова одела невесту Агафью Тихоновну в огромное, но воздушное кисейное белое платье, каких не бывает в природе. Не подвенечный наряд, а белый парус, тот самый, одинокий… Кочкарев разъезжает туда-сюда на самокате, сваха Фекла Ивановна — на трехколесном велосипеде-карете. Ей бы, как Солохе, ступу!.. Демоническая женщина. Но до чего же забавная… Тут Бычков на масляные краски не поскупился.
А вот Подколесин и Агафья Тихоновна у него словно акварелью писаны. Ни одного выражения лица, жеста, позы из множества своих прежних работ не взял с собой Игорь Чернявский в «Женитьбу». Сияет в трудной роли, как свежевымытое окошко, и естественен беспредельно и на все гоголевские загадки (почему в его-то годы надворный советник не женат? Зачем сиганул от суженой в окошко?) отвечает единственно возможным способом: а вот такой он человек, таким родился, таким и век свой докукует. А юная Катя Фролова, введенная в спектакль за неделю до премьеры, со своей Агафьей Тихоновной ворвалась в первый ряд актрис Рижского русского, да там с тех пор и осталась.

Артистам у Бычкова всегда везет. И публике тоже.


Заберите себе:

в Twitter в Facebook ВКонтакт В Google Buzz в ЖЖ В Мой Мир в Я.ру

Читайте также:

Прокомментируйте

C правилами комментирования соглашаюсь.