Мы продолжаем печатать конспективное изложение хода заседания политического дискуссионного клуба «Казанская трибуна». Тема очередного заседания - «Свобода слова в Татарстане».

Роберт Садыков, депутат Госсовета РТ: «Вопрос Ирека Муртазина, конечно, конкретный и интересный, но давайте перейдем к самой проблеме. Абстрактной свободы слова нет. Я несколько лет издавал в Татарстане газету «Слово коммуниста». Иногда тиражом 100 тысяч экземпляров, мы ее печатали за пределами Татарстана. Газета была партийной. В этом смысле мы тоже были несвободны. В Гайд-парке можно встать на пень и говорить все что угодно. Но свобода слова только тогда настоящая, когда это свобода быть услышанным. Нужна свобода СМИ. Но этого нет. Может быть, в конце 80-х - начале 90-х где-то чуть-чуть было лучше. Какие-то проблески. Затем практически свобода СМИ была уничтожена. Не только граждан не слушают, у нас целая фракция в Госсовете не может быть услышана. Мы несколько дней назад провели итоговую пресс-конференцию в Госсовете РТ. Салий, Столярова и я. Целый час мы говорили там. Где-нибудь вышло? Единственно, что у нас осталось, – прямой радиорепортаж с сессий Госсовета. На телевидении в ТНВ – это все монтаж, там все интересное, острое вырезается. Главное, аргументацию вырезают, самый нерв. У нас ведь почти половина бюджета левым способом расходуется. Мы дали свои расчеты бюджета, и практически так и получилось. Бюджет реально оказался почти в два раза больше. То есть мы втроем, три непрофессионала, просчитали лучше бюджет, чем целое министерство финансов, но там при этом работают полторы тысячи сотрудников, не считая обслуживающего персонала. Кстати, 23 октября будет сессия Госсовета. Прежде чем обсуждать бюджет, нужно будет заслушать ежегодное обращение президента. Но его до сих пор нет. Для того чтобы заслушать послание президента РТ, должно быть особое торжественное заседание Госсовета РТ. А оно не запланировано. Его нет. Так быть не должно. Сначала послание президента РТ, потом обсуждение бюджета. А бюджет в комиссиях уже начали утверждать, даже парламентские чтения начались. Это ненормально. Свобода слова – это полное и объективное информирование населения также о действиях оппозиции. Поэтому говорить о свободе слова в Татарстане не приходится. Хотя и в России тоже аналогичная проблема, но там, может быть, чуть свободнее. Вы можете представить, что в какой-либо стране вторая фракция в парламенте проводит раз в год пресс-конференцию и почти никто не приходит? На фига им все это нужно? Нет у нас свободы слова».

Дмитрий Бердников: «Сколько в бюджете на официальные СМИ тратится?».

Роберт Садыков: «Там огромные средства».

Рашит Ахметов: «Около миллиарда рублей на следующий год».

Роберт Садыков: «При этом киоски от официозной прессы отказываются, огромный возврат газет, чуть ли не 80 - 90%. Рейтинг официальных телеканалов на последнем месте. Там нет острых проблем, нет обсуждения, нет дискуссий».

Дмитрий Бердников: «Нет, почему, в «Единой России» в противовес нам создали политический дискуссионный клуб. Даже заседание провели о ценах на молоко. Кстати, в Татарстане трудно напечатать оппозиционную прессу».

Роберт Садыков: «Помню, печатали в соседних регионах газету Партии жизни и перевозили тайно на снегоходах через Волгу, чтобы обойти посты милиции на мостах».

Альберт Гатин, координатор Народного фронта РТ: «Нам нужно дойти до сути. Дойти до правды. Понять причины. Свобода слова, СМИ зависят от состояния общества. Произошло рыночное расслоение общества. Есть верхушка власти и нижняя прослойка. У нас специфическая свобода слова. Есть развлечения, нужно не критиковать власть, не трогать, лишнего не спрашивать. Как в ЖКХ тратится каждая копеечка – даже этой информации нет. Все покрыто мраком тайны, потому что так удобнее воровать. Атаки политических деятелей друг на друга вплоть до мата - это, конечно, хорошо. Я перебрал информацию за 20 лет, готовясь к сегодняшнему заседанию, Все то же происходит, что и 20 лет назад, правда, на другом витке. Мы уже стали другими. Кто-то разбогател, кто-то постарел, кто-то озлобился. Но сейчас интересный процесс. Мне кажется, у татарстанской элиты, которая наворовала, сейчас возник страх перед предстоящем переделом собственности. А «крыша» меняется, значит, и хозяин собственности меняется. Вот и возник кризис».

Евгений Новиков, представитель гильдии малого и среднего предпринимательства в Казани: «Я считаю, свободы слова в Татарстане нет. Да, был всплеск свободы слова в начале 90-х. Мы, владельцы киосков, добиваемся защиты своих прав, чтобы не снесли наши киоски. Какие бы мы акции ни проводили, об этом нигде в СМИ республики не писали и тем более по телевизору не показывали. Американцев спросили, чем русские отличаются от них. Они говорят: вы в целом думаете обо всем обществе, у нас каждый думает о своей семье. Вот каждый из нас думает о своей семье. Раньше мы слушали «Радио «Свобода», сейчас я использую два источника - «Эхо Москвы» и телеканал «Евроньюс». Но «Эхо Москвы в Казани» - это застой. Сам Венедиктов говорит: я не могу влиять на «Эхо Москвы в Казани». Вот Олег Белгородский может подтвердить, он там работал».

Олег Белгородский, правозащитник: «Я вижу три проблемы: отношение власти к СМИ, второе, внутренние отношения самих пишущих и вешающих, третье – нужна ли свобода слова населению вообще. По опросам, только 6% населения в приоритетах подчеркнули, что свобода слова для них важна. По первому пункту, отношение власти к СМИ – помню, в 1998 году Шаймиев так говорил в послании Госсовету, мол, как это так, почему один человек может создать свою газету, кто ему разрешил, разве это позволено? С тех пор прошло десять лет. Методы изменились. Это прежде всего зашлаковывание информационных каналов. Навязывают населению официоз, делают бесплатную подписку. «Татмедиа» является учредителем множества районных газет, но читать там практически нечего. В США вообще нет ни одного государственного средства массовой информации. Если государству нужно что-то довести до граждан, там есть система грантов. Второе – самоцензура журналистского сообщества. Оно раздроблено, друг друга грызут, завидуют, нет цеховой солидарности. Вот только одна из журналисток «Вечерней Казани» в своем живом журнале разложила ситуацию с Муртазиным по полочкам. Нужна какая-то демократическая своя журналистская премия, чтобы общество знало, что человек отмечен за свою гражданскую позицию. Третье – население вообще не интересуется свободой слова. Мало писать оппозиционные тексты. «Город» имеет наибольший рейтинг – почему? Потому что идет не официальная хроника, а лезут в дома, говорят о нуждах, о проблемах маленького человека. Поэтому это интересно. Нужно научиться писать об этом».

Рашит Ахметов: «Должен вас разочаровать, товарищи. Разговаривал с Владимиром Познером, он заявлял, что не 6% населения в России считают свободу слова приоритетом, а 1%. К сожалению, как видим, положение еще хуже. 99% не очень интересуются свободой слова. Абсолютное большинство интересуется деньгами. А деньги у власти. Второе замечание. Вы перепутали автора блога – о Муртазине писала не журналистка «Вечерней Казани» Марина Юдкевич. О нем писала Марина Юденич, автор романа «Нефть», который считается «антиоранжевым», «антиходорковским» романом. Кстати, вот снесли номера «Булгар» в Казани, последнее прибежище поэта Тукая, мало кто об этом написал. Все очень осторожно. Хотя татарская интеллигенция возмущена».

Студент Киселев, «Другая Россия»: «Только при наличии гражданского общества может существовать свобода слова. У нас нет гражданского общества и поэтому смешно говорить о свободе слова. Только гражданское общество может формировать потребность в получении разной информации. Свобода слова тоже участвует в рыночных отношениях. Журналистика – часть культуры, и по замечанию Эдуарда Лимонова, она должна расти, как дикое дерево».

Азат Дан, политтехнолог: «Вот разрушили гостиницу «Булгар». На глазах у всех, демонстративно. Говорят, здание на 99% было разрушено и восстановить его никак невозможно. Это хитрая система. Здание в центре города, в течение многих лет в него не вкладывают деньги, здание разрушается специально, и потом тихо, мирно приватизируют. Все снесут. Где же у нас Госсовет, где же у нас городская дума, где же у нас те трибуны, которые годами не вылезают из телевизора и годами говорят про культуру и про искусство? Я их часто вижу в «Метро» с тележками, забитыми водкой. Причем даже закуску не берут. Вот они, гранды нашего духа. Наверное, им уже давно годами не пишется. Когда напали США на Ирак, я ночью не спал и написал стихи, пошел в Духовное управление мусульман с надеждой, что меня благословят. Я хотел поставить у «Макдоналдса» человека, юношу с лозунгом протеста. Вышел Валиулла Якупов в каляпуше, главный идеолог. Который в свое время предлагал сжигать мусульманские священные книги. И вот он мне объяснил – слушай, мы этим не занимаемся. Я вышел и поймал себя на ощущении того, что в этом доме нет Аллаха, нет Бога. И так на каждом уровне. И я вспомнил притчу о Ходже Насреддине, когда он пришел на обед и складывал себе в карман халата лепешки со словами: «Кушай, карман, кушай, карман». Вот таких людей я вижу везде. «Кушай, карман, кушай, карман». Посмотрите на наших художников. Председатель Союза художников заложил все здание по цене трехкомнатной квартиры. Куда ни посмотришь, такая же история. Мне казалось, Духовное управление мусульман - это что-то святое, а там такие же люди, как и везде. «Кушай, карман, кушай, карман». Что скажет наш депутатский корпус о гостинице «Булгар»? Увидите, никто ничего не скажет. Им давно уже заткнули рот. «Кушай, карман, кушай».

Мария, симпатичный молодой политолог: «Свобода слова – это единственный путь к процветанию нашего общества. Но свободу слова нужно отделять от клеветы. Свобода слова в Татарстане, конечно, есть. Нас же не сажают, мы здесь свободно спорим. Ирек Муртазин даже свою газету тиражом 28 тысяч экземпляров выпускает. Вот нам оппозиционную челнинскую газету «Ревизор» раздали. Пока еще ростки. Но растем довольно быстро. От нас самих все зависит».

Сергей Никитин: «Среди нас появилась Жанна д, Арк. Красивая девушка».

Рузаль Юсупов, бывший ректор педагогического университета, вице-президент Академии наук Татарстана, бывший лидер Республиканской партии Татарстана: «Ясно, что свобода слова нужна. Но нужна справедливость, объективность слова. Есть ведь и ложь. Я с удовольствием читаю «Звезду Поволжья», смелая газета, много узнаешь того, чего нет в официальной прессе. Что касается случая с Иреком Муртазиным. Мне хочется услышать и другую сторону. Все твердят Абхазия, Осетия, а что там творится? Вот оттуда кого-нибудь послушать, очевидцев. Нередко недостоверную, неправильную, ложную информацию получает народ. Газеты, радио, телевидение проводят пропаганду, работают на власти. Хочется получать объективную информацию. Меня, конечно, в свое время ваша газета обидела, но затем я ее реабилитировал. Мне что не понравилось – набросились на Ирека Муртазина. Если он ошибся, если он дал ложную информацию, пусть разберутся правоохранительные органы. Мне хочется узнать, что же он действительно сообщил? Может, ему московские товарищи сообщили, он опирался на них. У него, наверное, много знакомых, друзей. А на него набросились. Это однобокий характер критики. Пусть он ответит за свои слова, а вы зажимаете ему рот. Это не вызывает у меня уважения. У меня закралось сомнение, что вы на кого-то работаете. Нам всем дорог президент Шаймиев. Но мы все смертны. А если у него инфаркт? Разве запрещено об этом писать? Что Ирек сообщил, я хочу знать».

Ирек Муртазин: «Дословно восстанавливаю свое сообщение: «Пришла страшная весть. На 73 году жизни в Кемере скоропостижно скончался президент Татарстана Шаймиев. Честно говоря - не верится. Не хочется верить. Потому что если это правда, то начнется такая заваруха, что будет дележ, что будет вывод активов и т.д.». Нужно все мое сообщение анализировать, а не вырывать слова из контекста».

Рашит Ахметов: «Ирек, ты даешь четкое, практически безапелляционное сообщение о «смерти» в первых двух предложениях, а потом уже идет своеобразный эмоциональный некролог, так это воспринимается читателем. То есть ты продумывал сообщение, продумывал отходные пути. Значит, сомневался, что сообщение достоверное».

Ирек Муртазин: «Я сообщил: «Пришла страшная весть», я что, по-вашему должен был написать, «пришла радостная весть»? «Пришла радостная весть», Шаймиев умер, и я в это верю – я так должен был это написать?».

Рашит Ахметов: «Ирек, ну это же увертки, игра слов».

Ирек Муртазин: «Да весь Татарстан об этом говорил, ты же сам написал, что бабушки в магазинах плакали. Я уйду с заседания, а то я как раздражитель здесь сижу, все время на меня сбиваются. Не нужно мне сочувствовать».

Камиль Зартдинов: «Рузаль-абы, если бы вы уехали в отпуск, а про вас вот так, как Ирек сказал, распространили в Академии наук, «пришла страшная весть, на таком-то году жизни умер Рузаль Юсупов», вы бы что стали говорить, когда приехали из отпуска? Смеялись бы?».

Рузаль Юсупов: «Ну если так, я теперь дословно знаю, это он неправильно сообщил. Но может, у него ссылки там есть? Он на кого сослался, откуда информацию получил?».

Рашит Ахметов: «Ни на кого он не сослался».

Рузаль Юсупов: «Все равно вы зря на Ирека набросились. Чего вы испугались, Шаймиев приехал и все стало на свои места».

Камиль Зартдинов: «Ирек совершил откровенную провокацию, а теперь вы, Рузаль-абы, хотите сделать Ахметова крайним? Так нельзя».

Ирек Муртазин: «Самое интересное – теперь Минтимер Шарипович обязан дожить до ста лет. Просто обязан. Радоваться надо. Это народная мудрость».

Камиль Зартдинов: «Это все равно, если кого-то избить, а потом говорить, вот не умер же, значит, долго будет жить, народная примета».

Риф Зарифуллин: «Я насчет моральных мотивов скажу. Говорят, вот информация нанесла чудовищный удар. Чуть не подорвала здоровье Шаймиева. Весной выкинули советника Шаймиева по политическим вопросам без всякого объяснения причин. Я его год назад видел, был цветущий человек. Посмотрел в воскресенье по телевизору – дряхлый старик, он стал выглядеть старше, чем Шаймиев. Я просто ужаснулся. Глубочайший старик. Свобода слова в условиях капитализма есть только у того, кто обладает властью, и у того, кто обладает деньгами. Пропорционально этим ресурсам есть и свобода слова. У нас максимальной свободой слова в республике обладает Шаймиев. И он рассказывает сказки, что у нас хлеб по десять рублей, о том, что у нас молоко по пятнадцать рублей, о том, что у нас в деревне люди живут счастливо, сыто и довольно. О том, что на выборах за него голосует 90%. Вот у Шаймиева абсолютная степень свободы. И этой степенью свободы можно управлять, если владеешь 90% средств массовой информации. У нас таких ресурсов нет. Ни таких денег, ни такой власти. Я выступаю с критикой властей по экономическим вопросам в газете «Честное слово». И нужно сказать, что за эту критику, на меня уже милиция раз пять осуществляла провокации. Практически для того, чтобы поймать меня на чем-то и посадить. Делают это, потому что критика власть задевает. Я критикую очень жестко и говорю, что эти люди загонят Татарстан в тупик. Вот материал, что трудовые ресурсы в республике хотят пополнить 300 тысячами китайцев».

Голос из зала: «Уйгуров, они с татарами на одном языке говорят, это просто зарубежные татары».

Риф Зарифуллин: «Нет, это будут китайцы. Китайцев нам засунут вместо уйгуров. Говорить, что Шаймиев живет ради того, чтобы татарский язык, культура развивались – это все сказки 90-х годов. Рашит, меня удивляет, что ты до сих пор эти иллюзии разделяешь. Клан сейчас работает только на деньги. Удваивать капитал каждые три года. И их «свобода слова» направлена только на это, чтобы рассказывать нам сказки. Мой голос до людей не доходит. «Честное слово» читают 2 тысячи человек, это мало, простой человек не получает информации. Он живет жертвой официальной пропаганды. Причем электронные СМИ – это основное средство одурачивания простых людей».

Рашит Ахметов: «Собрания диссидентов в СССР тоже никто по телевизору не показывал, но диссиденты победили».

Риф Зарифуллин: «Диссидентов по «Голосу Америки» все слушали очень даже хорошо. У нас сейчас даже этого нет».

Рашит Ахметов: «Как, а «Радио Азатлык»?

Риф Зарифуллин: «Мой вывод – в Татарстане нет свободы слова. В Татарстане самая высокая в России степень коррупции. И эти вещи взаимосвязаны. Если ты не можешь критиковать коррупционера, значит, ты не обладаешь свободой слова. Нужно задействовать ресурс партий. Но они практически «дохлые». Они не работают с населением, но могли бы «окучивать» хотя бы 300 тысяч населения в месяц. Нужны зубастые партии с умными толковыми людьми. А у нас одиночки. Рашит Ахметов, безусловно, человек демократичный, нельзя сказать, что он при власти. Он дает интересный материал, но это голос вопиющего в пустыне. И газета - это не телевидение. У газет тираж маленький. Нужно создавать объединенный контрресурс хотя бы на 10% населения».

Рашит Ахметов: «Ну вот у нас 1000 предпринимателей в гильдии, киоскеры. Если бы они по тысяче рублей раз в год каждый на независимую прессу отстегивали, уже процесс бы пошел. А они хотят, чтоб газеты поддерживали их за спасибо. Это наивно. Они дали вот Иреку Муртазину 300 тысяч рублей на «Казанские вести». Но он и выпустил пропагандистский листок, который никто не читает».

Обработал Султан ГАЛЕЕВ.

(Продолжение следует.)

Читайте также:

• Календарь
• Новости
• Бугульма
• Анатолий Елдашев - лауреат
• Кинорежиссер

Both comments and pings are currently closed.