*

Анализ крови

Размышления по поводу двух публикаций кандидата исторических наук А. Овчинникова «Причины отрицания» («ЗП», 11 — 17 июня 2009) и «Анализ книги» («ЗП», 18 — 24 июня 2009).

I. Если бы не ошеломительные «открытия» в этих публикациях, то я бы и не знал, что у нас в республике присутствует такой редчайший кандидат в историки, как господин А.В. Овчинников. В свою очередь, я также не знаю, по какой именно теме в какой исторический час и в какой исторической зале он защитил свою диссертацию в кандидаты в историки, где, в каком наукобразном высшем учебном заведении и кого чему он обучает. Но, судя по статье «Причины отрицания», он занимается «проблемами историографии археологической науки» и исследует так называемое «районное мышление в археологии» в масштабах районированного Татарстана, где, выражаясь его собственными фразами, «…существующее положение дел центральным властям выгодно — таким обществом легко управлять, например, мобилизуя его, как на Древнем Востоке, на нужные государству работы… Большинству сельских жителей тоже ничего не хочется менять — они с детства живут ценностями традиционной ментальности… Таким образом, некоторые элементы жизни людей в селениях N-ского района современного Татарстана приоткрывают перед нами яркое полотно повседневного существования средневекового общества». Ишь куда хватил господин кандидат! Какие-то странные фразы типа «таким обществом легко управлять», «мобилизация», «существование средневековья в Татарстане»… Может, кандидатам и так можно выражаться? Ведь он еще не настоящий историк, а лишь кандидат в историки. Хотя мы со школьной скамьи знаем, что прежде чем стать кандидатом в историки, сын человечий должен стать человеком-гражданином.

Однако же при чем здесь «историография археологической науки», спросите вы. И правильно сделаете. Я тоже так думаю. Вначале прочитав, во второй раз просмотрев статью, я пришел к мнению, что господин Овчинников — очень умный исследователь историографии археологии N-ского района Татарстана: тут немало ценных мыслей о «татарстанской деревенской научной мысли» и цитаты из Маркса и Энгельса, тут и английская община с изучившим ее ученым Баргом, азиатская деспотия с ее знатоками Даниловым, Скутневым, Фрейдом, Леви-Брюлем и им подобными звездами мировой исторической науки. Но тут же опять о том, что «назначения президентом Татарстана «глав» районов (иногда работающих в своих должностях десятки лет) напоминают феодальные пожалования эпохи Средневековья. Проводящиеся регулярно «всенародные выборы» носят декоративно-карнавальный характер. Такие «выборы» идентичны ритуальным избраниям на престол королей и ханов в Средневековье».

Исходя из действительности, вроде и нет места для спора. Я согласен с Овчинниковым. И нет у меня с ним никаких противоречий. Скажу более того: именно по этой причине я, нетитулованный писатель, и состою в обласканных отношениях как с президентом, так и с назначенными им главами районов и городов, людьми, фигура которых составляет один сплошной затылок, похожих все, как один, на треугольные груши без вырезов глаз. Но подождите, есть, оказывается, у меня противоречие с господином Овчинниковым в главной заявленной им тематике: при чем здесь историография археологии? Не потому ли, что он не любит «большинство историков академических учреждений Татарстана» лишь потому, что они все родом из сельской местности», в число которых автор включает и себя? В статье написано обо всем, однако все это не более чем «в огороде — бузина, в Киеве — дядька», только не историография археологии.

Судя по течению его подстрочной мысли, остается подспудно догадаться, что автор, не говоря об этом открыто, в буквальном смысле не воспринимает татарский народ как носителя городской культуры, как видно, его история не должна подняться выше чекушки деревенской арбы, не воспринимает он торжество правды — восстановление тысячелетия Казани и других городов, настоящей истории порабощенного почти пять веков тому назад народа, ставших возможными благодаря только государственному суверенитету Республики Татарстан. Смею утвердить, что в отличие от меня господин Овчинников не любит Татарстан, его коренной народ, его настоящую историю. Где там любить, если хотя бы формально уважал, он никак не смог бы написать, что родители в сельской (надо полагать, татарско-мусульманской) местности «уличную иерархию» своих детей в округе определяют по их победам «в драках». И вот как им описывается татарско-мусульманская сельская округа: «Человек рождался, жил и умирал в кругу родных людей, контакты с соседними местностями были сведены практически к нулю». Нуль — это уж более чем неправда.

А мир знает мой родной булгаро-татарский народ как культивировавший веру в единого Аллаха — мусульманство первым по всей Евразии еще в VII — VIII веках, признавший его официально в Великих Булгарах в 922 году, что на 66 лет раньше принятия славянами христианства. Если бы уважал, был бы верен элементарной исторической правде земли, республики, края, страны, в которой он живет, знающий, надо полагать, историю становления Российской империи, колониальной России хотя бы в объеме программы средней школы, то он, титулованный кандидат в историки, не смог бы, простите, распоясываться до того, чтобы раструбить с полос известной газеты о том, что «изложенный материал позволит в последующих статьях с четко выверенных методологических позиций подойти к намечающейся дискуссии по проблеме изучения раннего славянского присутствия в среднем Поволжье…» Ну это уж совсем. Не надо бы смешить людей даже в том случае, что эта наукообразная статья, далекая от истинной научности, состряпана исключительно для объявления войны татарстанской, то бишь его «колхозно-деревенской» археологической и исторической науке вообще.

Но это главное, то, что хотел сказать новая звезда русской исторической науки, все остальное — мишура к сказанному. Это какой-то новый Леви-Брюль, как он сам пишет, с его «феноменом дологического (первобытного) и логического» (современного) мышления. Это некая «постиндустриальная агрессия», объявленная Овчинниковым по современному «татарстанскому феодализму», правда, без элементов историографической археологии. Апломб и претензии есть, но нет доказательств к утверждению претензий. Прежде чем доказать присутствие славян в Среднем Поволжье раньше гуннов-тюрков, болгар-татар, мне кажется, Овчинников и Ко должны доказать «присутствие славян» не ближе, чем в африканской Намибии или южноамериканской Бразилии. Тюрко-болгары никак-с не имеют права присутствовать раньше славян. Не велено-с. Хотя бы в патриотическом смысле слова. Есть первосортные и второсортные народы, так, по составу крови. Такой волюнтаристско-антиаучный подход, конечно, грозит тюркам вытеснением их из среды собственного обитания по расистским соображениям. Так, согласно путинской вертикали, столкновение культур и цивилизаций.

Правда, лет тридцать назад в своей известной брошюре «Заметки о русском» один из отцов нынешней демократии академик Дмитрий Лихачев, размышляя о бесконечном аппетите «славянского присутствия», писал: «В самом деле, человеческий мозг устроен с огромным запасом. Даже народы с наиболее отсталым образованием имеют мозг «на три Оксфордских университета». Думают иначе только расисты. А всякий орган, который работает не в полную силу, оказывается в ненормальном положении, ослабевает, атрофируется, «заболевает». При этом заболевание мозга перекидывается прежде всего в нравственную область».

Как мне кажется, это как раз тот случай, когда на ум приходит аналогия со статьей Овчинникова «Причины отрицания». Всерьез, то есть научно, о «раннем присутствии» славянского слоя раньше или вровень с культурным слоем гунно-булгарско-татарского присутствия в слоях землицы Среднего Поволжья говорить не приходится. Повинуясь вертикали Путина, то есть с испугу, вслед за Казанским Кремлем, мы можем поверить и в это, а вот мировая археологическая наука не поверит. Нас могут попросить тестироваться, в своем ли мы уме. А если и придется допустить такую возможность, то лишь в пределах какого-нибудь поддонника костра от очередной пьяной тусовки бродяжье-бандитских ушкуйников (с татарского «хуш куу» — пустить шорох в душу), веками грабивших богатые поволжские татарские города и села. История Русской империи — это шестивековая история ушкуйничества. Следовательно, это будет культурным слоем погромщиков, где в лучшем случае найдется не гусиное перо и карандаш (с татарского «кара таш»), а топор или секира, отрубившие головы наших прадедов.

Конечно, в России, где все схвачено вертикалью путинского приказа, застоя и человеконенавистничества, Овчинниковы могут легко «доказать» даже то, что Прометей был русским ушкуйником. Господа Овчинниковы — это вам не Михаил Худяков, который, будучи истинным русским человеком, написал единственную и истинную историю татарского народа. И не Лев Гумилев, всю жизнь защищавший татар от лжи и напраслины. Для этого надо было любить народ, и народ не родной, а не себя в псевдонауке.

Историки и рядовые граждане Татарстана! Будьте бдительны! Запущен госзаказ на новую провокацию, направленную на межнациональную рознь! Если они допускают, что татары как народ существовали и существуют, но не допускают, чтобы у них были собственные государства с собственными пространствами, простиравшимися до Тихого океана, следовательно, и — никакой собственной историографической археологии на серебряном штыке археологической лопаты современности. Фу, смердящий трупным запахом империализм какой-то. Где Овчинниковым до нашего детсадовского феодализма?

II. Второе теоретическое «открытие» кандидата в историки господина Овчинникова под названием «Анализ книги» написано в жанре жалобы на книгу Нуруллы Гарифа «Освободительная война татарского народа» на факт возбуждения уголовного дела по статье 282 УК РФ части 1 и части 2 пункта б (действия, направленные ненависти либо вражды, а также унижения достоинства человека по признакам пола, расы, национальности и т.д.) и в качестве газетной публикации адресовано прокурору РТ К. Амирову. На первой полосе того же номера, в котором она опубликована, размещена также и реплика главного редактора. Рашит Ахметов, как бы извиняясь за публикацию столь неординарного опуса, называет его очень конкретным определением — «донос». По-другому его назвать-то невозможно. Я считаю, что это точное определение, от которого веет зловонием лагерей «врагов народа» тридцатых годов.

Признаюсь, прочитав это паскудство (Груб. простонарод. бран. слово — мерзкий, гадкий поступок, в данном случае гадкая публикация. Словарь русс. языка, Москва, 1987), я выругался про себя одним более крепким словом, что нельзя произносить вслух, даже если бы мы были с Овчинниковым кровными врагами — ведь мы, несмотря на разность во взглядах, все же граждане одной страны, люди одного поколения, воспитанные одной школой советской интернациональной интеллигентности. Мне стало настолько плохо, что, казалось, ушкуйничество моего собрата по семье народов душит меня, гонит по моему телу мою же душу — правда, уже в третьем тысячелетии. Мне стало так стыдно, что мне, не задумываясь ни о чем, захотелось застрелиться. Нет, не за себя я стыдился, а за господина Овчинникова.

Ведь надо же!.. Историк Гариф Нурулла, с которым я не знаком, не знаю, где он живет (вчера случайно узнал, живет якобы в Ульяновске), книгу эту не видел и не читал, судя по цитатам из публикации доносителя, посвящена она истории борьбы татарского народа против своих поработителей, прописана самыми всемирно известными постулатами и хрестоматийными истинами из непростых русско-татарских межнациональных, московско-казанских межгосударственных отношений, о чем писали куда круче лучшие соловьи российской истории Карамзин, Соловьев, Ключевский и другие звезды всемирной исторической науки, достойна внимания, то есть принятия к сведению — и больше ничего. Это ведь не учебник какой.

Монография частного лица. И тут историк-татарин, посмевший сказать о том, что четыреста сорок пять лет назад в таком-то году татарский народ был в результате русской интервенции оккупирован и интернирован, подается в суд вертикальным историком не противной стороны даже, а историком уже единой страны через четыреста сорок семь лет за то, что некий историк, находясь в горизонтальном положении, в своем труде посмел вспомнить об этом «интернате любви» без его вертикального разрешения. У татарина состав крови не тот. Второсортный.

Недочеловек. Выражаясь по-немецки, «niedermensch». А если собрать за пять веков со всех учебников грязь, вылитую на душу татарского народа, что он «поганый» во все двадцать четыре часа в сутки, и подать в международный суд? Каково, а?

Извините за предлагаемую длинную цитацию. Опус господина Овчинникова настолько интересен в смысле своей беспомощной антифактологичности, что он полностью создан лишь для одних иронических цитаций со стороны своих оппонентов. Тут как пример, так и перл. Хотя бы вот это: «Стремление вызвать религиозную рознь, на мой взгляд, чувствуется в оформлении иллюстративного материала на стр. 24 — 25. на стр. 24 сверху изображена картина водружения Иваном IV креста после вятия КАзани. Чуть ниже помещена немецкая гравюра «Апофеоз злодеяний Ивана IV», где последний изображен в виде медведя посреди горы трупов. Но ведь автор гравюры имел в виду опричнину, а не сюжет, связанный с взятием Казани. Налицо элементы фальсификации. Ниже размещена репродукция картины «Реквием. Посвящается защитникам Казани», на которой женщина рыдает над убитым татарским воином… Расположение иллюстративного материала подобным образом может вызвать у детей национальную и религиозную рознь». Вот так. Ни больше, ни меньше. Ивана Грозного надо было, оказывается, изобразить не медведем посреди трупов, а двукрылым ангелом-охранителем, летающим над женщиной-жницей. А вот женщине-жнице над трупом мужа-воина, убитого Иваном Грозным, рыдать нельзя — это уже призыв к религиозной розни и тянет на статью 282 УПК. Состав крови не тот. Второсортный, как считает господин кандидат в историки. Вот логика, ускоренная вертикалью.

Я, татарин, самый старый, самый эксплуатируемый, самый обобранный, самый бесправный, не могу понять такую плоскую и тупую логику империалиста, с которым я, допустим, бывший свободный гражданин своего собственного государства, находился в отношениях такой вражды, но за почти пять веков совместной жизни мы настолько притерлись друг к другу, что не должны допускать в отношении себя ни малейшей неосторожности в выражениях, тем более в совместном федеративном государстве с элементами совместного ведения государственного правления. Ведь господам Овчинниковым меня тоже надо понять: не я же пришел к ним, а они пришли ко мне с мечом. После взятия и разрушения Казани не я разобрал по кирпичику знаменитую на весь Восток соборную мечеть Кул Шариф в Казанском кремле и заново, но не подпустив в сердце Московского кремля, а лишь на подступах-ожидалках царских теремов, на Красной площади напротив Лобного места, где отрубали головы изменникам империи, из разобранных кирпичей Кул Шарифа почти скопировал скоморошью церковь-чалму, однако, дав ему опять в издевку имя московского юродивого Василия Блаженного, и внутри над главными сводами надписал: «Отстроено в честь взятия Казани»? Правда, лихо? Не я же перекроил всю татарско-мусульманскую топонимику, перекроив знаменитый Елантау на Зилант, деревню Иман на Мунтово?

Интересно, он обвиняет меня, истинного хозяина, в том, что я просто-напросто вещи называю своими именами. При феодализме кто к кому не ходил войной — так это же было формой выживания формирующихся как нации народов и племен в эпоху зарождения частной собственности и государственности. Ну что, что было, то было, неужели сегодня я должен жить «в федеративном государстве» во все 999 лет по принципу око за око? Нет, Аллах и мировая история — свидетели, мне, татарину, сколько бы я ни старался избегать войны с зарождающейся русской империей, избежать ее не удалось даже ценой отданной в заложницы царицы Сююмбеки с ее семилетним сыном Утямышгиреем, который после насильственного крещения зачах в зловонной келье Московского кремля.

Но все же 150000-ное русское войско пришло и победило нас настолько «впечатляюще», что, как пишет историк Соловьев, там не осталось никого, над кем можно было бы рыдать. Река Казанка, заполненная кровью, вышла — в октябре! — из берегов. Я согласился со своим статусом побежденного. Я был поражен в человеческих правах, оттеснен от берегов рек — стратегических путей за пятьдесят километров, лишен права иметь дело с металлом, носить собственные национальные фамилии и имена, насильственно крещен и рекрутирован в армию собственных завоевателей — да мало ли чего лишен. Одним словом, родины, собственной земли, богатств, языка, алфавита, школы с тысячелетней системой великолепного образования, в конечном счете — государства лишен.

Нынче за счет татарского сибирского газа и нефти жируют все, но только не их истинный хозяин — татарский народ. Благодаря мне и лишь после завоевания Казани Русь осталась великой империей, русский заимел собственное государство и язык, более шестидесяти процентов которого имеет татарско-тюркские корни. Моим жертвам, отданным ради победы Руси в так называемых «отечественных войнах», счет идет на миллионы. Посидите, господин Овчинников, в архивах империи, и вы убедитесь, что только под фундамент величественных дворцов Петербурга воткнулись сваями сто тысяч моих живых соплеменников. Я был самым многочисленным этносом среди кротов подземных недр — шахтеров, сезонников лесосплава, лучшим бетонщиком и лесорубом-лашманом в истории Российской империи. Днепрогэс и Березники поднимал я, Комсомольск на Амуре, Магнитка на Южном Урале покоятся на костях татарских мулл-лагерников.

Потеряв миллион татар в последней Отечественной войне, я вошел в число великих наций, внесших особо большой вклад в победу над нацизмом. Один мой сородич майор Петр Гаврилов в качестве коменданта Брестского гарнизона первым принял бой за Отечество и сдержал его натиск в течение четырех месяцев, когда война шла уже на подступах к Москве, другой сородич — старший сержант Гази Загитов первым водрузил Знамя Победы над рейхстагом, правда, его подвиг, подвиг татарина, по «не соответствию крови» был «прихватизирован» и передан по понятным соображениям русскому Егоровым и грузину Кантария. Об этом знает весь мир. Мы когда-нибудь правду все равно восстановим. Моим подвигам перед родиной-мачехой нет конца. Атом в первый и второй разы взорвался над головой татарского народа — над татарскими поселениями Муслюмово и Чебаркулем челябинского «Маяка» и над татарскими деревнями, окружавшими Тоцкие лагеря. Мы, татары, вторые после японцев жертвы «мирного атома».

За последние пятьдесят лет ХХ столетия Татарстан выдавил из своей нежной груди три с половиной миллиарда тонн первоклассного девонского «черного золота», что, если перевести этот объем черного золота в золото желтое, то его хватило бы, чтобы всю территорию Татарстана покрыть десятисантиметровым слоем. А у нас даже в самих нефтяных районах нет хороших асфальтированных дорог… Скажите, за счет чего сегодня жила бы Русь и, простите, было бы сегодня на карте мира такое скоморошье княжество, если мои деды, обеспечив внутреннее единство тюркско-кипчакских народов, сумели бы противостоять славянской экспансии на Восток и отстоять свою независимость? Господин Овчинников, ведь я, ваш покорный раб, подавал и по сегодняшний день продолжаю подавать на ваш кандидатский стол татарский хлеб, татарское мясо-молоко-масло и, конечно, вожделенную вами любимую докторскую колбасу, изготовленную по технологии халяль? И вы, горе-кандидаты в доктора наук и в мастера спорта по объегориванию сознания народов, хотите предать меня суду по статье, равной измене отчеству, только за то, что отважился повторить в своей безобидной книге известные факты из прошлой истории, а именно:

* «В конце XVII века процесс захвата земель и раздача ее русским дворянам в Предкамье был уже завершен. Русские колонизаторы пришли в Закамье и начали захватывать лучшие земли. Самые удобные места и плодородные районы выделялись христианским монастырям. Захват земель шел за счет разорения мусульманских вотчин»;
* «Татары в период царизма всегда выражали свое негативное отношение к дискриминационной политике русского государства»;
* «Сопротивление насильственной христианизации ослабляло позиции феодального строя. Для инородцев Поволжья это было одной из форм национально-освободительной борьбы за избавление от русского господства».

Все не перечислишь. Словом, одни «кандидатские открытия». Когда будут докторские? Пора бы. Однако вот что удивляет: оказывается, вся эта мура, если судить по Овчинникову, легко подводится к статье 282 УПК РФ «как действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения» и т.д. Я-то думал, господин Овчинников, как настоящий русский интеллигент, соберет подписи под письмом президенту РФ и выступит в защиту родных языков коренных народов Российской федерации, каковых лишил бывший президент РФ В. Путин 1 марта 2007 года, подписав не самый свой умный закон под номером 309? Почему? Да потому, наверное, что у малых народов «состав крови не тот». Они второстепенные. Недочеловеки. Неужели они являются хозяевами своих природных богатств? Нет, хозяин этих богатств один — господин Овчинников. У него кровь другая. Возможно, серо-буро-малиновая. Но никак не голубая. Если была бы голубая, аристократ не написал бы подобной чуши. Поэтому от них не дождешься писем в защиту других народов. Это тебе не татарский хлеб, который требует кандидатский желудочек каждый день!..

И вот в письме на имя прокурора республики К. Амирова этот ученый требует провести «дополнительную экспертизу и в случае подтверждения вышеизложенного проанализировать вопрос о недопущении книги Н. Гарифа «Освободительная война татарского народа» для массовой, прежде всего детской аудитории».

Я же прошу общественность «проанализировать вопрос» насчет того, ученый ли этот ученый, кем и каким ВАКом выдана ему кандидатская диссертация. Не мое писательское это дело — писать доносы судам по книгам своих коллег. У меня состав крови не тот. Но одно существенно. Овчинников обвиняет автора в несовершенных преступлениях и занимается явной подменой, употребляя фразы типа «направленные на возбуждение ненависти, межнациональной и межрелигиозной розни» и т.п., в которых, как мы убедились, нет состава преступления и необходимости доказывания. Вот за клевету, в которой употреблена масса недоказуемых обвинений, я бы попросил прокурора республики Кафиля Фахразеевича Амирова сделать кандидату исторических наук А.В. Овчинникову представление, чтобы он был более тщателен в выборе выражений.

Айдар ХАЛИМ,
член Союза писателей СССР с 1976 года, участник ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС.


Заберите себе:

в Twitter в Facebook ВКонтакт В Google Buzz в ЖЖ В Мой Мир в Я.ру

Читайте также:

Прокомментируйте

C правилами комментирования соглашаюсь.