*

«Реставрация». Е. БОГАЧЕВ (Из книги «Прямая речь»)

Говорят, все новое — это хорошо забытое старое. Я заинтересовался историей Государственного банка в Казани. Историей самого здания, в котором стал работать. Оно в начале прошлого века построено, до революции. Тогда специалисты довольно низко оценивали архитектуру Казани. Они признавали исключительным по красоте здание университета, неплохо оценивали здание первой мужской гимназии — сейчас Казанского авиационного института и еще несколько старинных особняков. И все. Но как событие отмечали строительство здания Государственного банка на Проломной улице. Называли лучшей из всех построек Казани того времени.

С этим связана интересная история. Когда председатель казанского отделения Госбанка Квецинский начал строительство, то столкнулся с сопротивлением купца Губайдуллина, хозяина дома, который надо было снести. Очень уж доходное заведение в нем располагалось — бордель. Купец ни за какие деньги не хотел его лишаться. Поэтому так и не было построено правое крыло банка. И теперь, когда мы занялись реконструкцией, очень захотелось его достроить, чтобы здание стало таким, каким и должно было быть.

Идея пришла и не уходила. Как-то мы с президентом Шаймиевым были в районе Нацбанка, ехали вместе. «Минтимер Шарипович, давайте, — говорю, — выйдем на минуту, хочу вам кое-что показать». Остановились. Вышли. Посмотрели на здание. Красивое. Но чего-то не хватает. Крыла справа. «Если его построим, — говорю, — это будет украшение города, центра столицы. Деньги мы найдем. Пусть только мэрия решение примет об отселении жильцов». Президенту идея понравилась, и он тогда очень помог.

Тогда еще не было президентской программы ликвидации ветхого жилья. И наш проект, по сути, стал ее началом. 30 семей отселили мы в благоустроенное жилье. А трущобы, в которых они жили, снесли. Конечно, это было непросто. Некоторые не хотели уезжать из центра города, был такой психологический барьер. Но в конце концов горячая вода в ванной, кафель в туалете, мусоропровод на лестничной площадке кого угодно убедят.

О строительстве второго крыла здания во времена советского Госбанка никто и не мечтал. Говорят, после революции во дворе банка были построены дощатые уборные. А имеющиеся прекрасные туалеты были переделаны в кабинеты. Заручившись поддержкой президента республики Минтимера Шаймиева и мэра Казани Камиля Исхакова, я убедил руководство Центробанка в необходимости расширить производственные площади и получил нужные для этого средства.

Подрядчиком строительства была выбрана югославская фирма «ИБК-Энергопроект». Словацко-татарстанская фирма «Слотар» должна была реставрировать первый этаж старого здания. Мы там решили разместить головной казанский расчетно-кассовый центр для работы с нашими клиентами.
22 апреля 1996 года состоялась торжественная закладка первого камня в фундамент. Я опустил в специальную нишу капсулу с посланием будущим поколениям банковских работников. В нем был призыв следовать лучшим традициям Госбанка, не забывать предшественников. Конечно, это был просто такой красивый ритуал. Упаси Бог, чтобы в ближайшие сто-двести лет кто-нибудь прочитал наши пожелания. Для этого надо сломать то, что мы построили.
Строительство шло на виду у всего города — зеваки, казалось, стояли часами. В считанные месяцы выросло двухэтажное здание с проездной аркой, точно такое же, что стояло уже восемьдесят лет с другой стороны от главного входа.

Надо сказать, что качество материалов, отделки, работ в целом полностью отвечает замыслу архитекторов начала прошлого века. На первом этаже нового крыла разместились конференц-зал, столовая, АТС внутренней и внешней связи, на верхнем этаже — кабинеты.
Чтобы новое крыло не отличалось штукатуркой от существующего, старую сбили со всего здания. Целую неделю стучали, пока не обнажилась красная кирпичная кладка. Здание заново оштукатурили. Где старое, где новое крыло — уже не различишь.

Получилось, что строительство, начатое в первые десятилетия XX века, закончилось в самом его конце. Здание Национального банка предстало во всей красе. Сейчас уже трудно себе представить, что оно могло когда-то выглядеть иначе.
На презентацию приехали президент Шаймиев и тогдашний председатель Банка России Дубинин. Минтимер Шарипович по праву мог чувствовать себя соавтором нашего проекта. Он вообще любит, когда что-то созидается, строится. Для Сергея Константиновича наша реконструкция стала еще одной демонстрацией обновления Государственного банка, его развития. Ведь Центробанк и тогда пытались обвинить во всех смертных грехах, в бесконтрольном расходовании средств. Требовали отчета по каждой потраченной копейке. А тут зримый, весомый, материализованный отчет в камне на века.

К этому времени мы выпустили богато иллюстрированную книгу «Банк на все времена» об истории Государственного банка в Татарстане: о казанском отделении Госбанка Российской империи до революции, о Татарской республиканской конторе Госбанка СССР, о сегодняшнем дне Национального банка РТ. В сборе материалов для книги приняли участие не только историки и журналисты, но практически все наши сотрудники. Книга помогла всем лучше понять, где мы работаем и для чего, почувствовать свою корпоративную общность. И не только с теми, кто работает рядом, но и с теми, кто работал здесь сто лет назад.

Одним словом, реконструкцию, которая всегда делается ради лучшего будущего, мы совместили с реставрацией, которая должна каждый день напоминать о лучшем в прошлом. Закончился очень важный этап в строительстве того банка, каким я себе его представлял.
Сейчас, после того как мы построили двухэтажный гараж для банковского автопарка и для машин сотрудников, появились ограничения по строительству в рамках ЦБ. Но мы и так свою строительную задачу решили — база у нас приличная. Я считаю, что мы теперь в хороших условиях работаем. В Ульяновске, Ижевске, может быть, площади и побольше наших. Но там новострой, а мы ограничены пределами нашего замечательного исторического здания. К тому же надо и меру знать. Сейчас мы крен делаем на развитие районных подразделений Нацбанка, у нас еще не все здания РКЦ и их отделов приведены в хорошее состояние.

Тем не менее разработан план строительства над гаражами еще одного этажа — для спортивного зала, которого так не хватает коллективу банка. Хотим воспользоваться тем, что нынешний председатель Центробанка Виктор Геращенко — член совета по празднованию тысячелетия Казани. Он, надеюсь, поможет нам решить эту очень важную проблему. Возможно, и жильем займемся активнее. Тем более что в стадии завершения разработка системы кредитования ЦБ такого строительства.
Дожимаем вопрос с соседним зданием, второй этаж которого мы уже давно освоили. Надо добиться, чтобы нам его целиком отдали. Тогда мы его сделаем таким же красивым, удобным, благоустроенным, как здание, которое примыкает к другому крылу Нацбанка.

Банки и банкиры

В самом конце восьмидесятых началось становление новой банковской системы в России, возникли первые коммерческие банки. И у нас в республике появились новые банки — «Континент», Энергобанк. Начали быстро разукрупняться и акционироваться бывшие государственные гиганты-спецбанки, такие, как Жилсоцбанк, Промстройбанк. Мое министерство тогда тоже не осталось в стороне — мы стали соучредителями акционерного коммерческого Татсоцбанка — банка социального развития Татарстана. Он возник на базе Жилсоцбанка, в котором Минбыт был клиентом. В числе крупных учредителей были еще Татоблсовпроф, завод РТИ, «Оргсинтез», один из стройтрестов. Какое-то время я был там председателем совета банка. А руководила банком и до сих пор им руководит Людмила Романовна Китайцева.
В первые годы Татсоцбанк не избежал многих ошибок, как и другие коммерческие банки. На собственном опыте учились работать, набивали синяки и шишки. Я как министр, хозяйственник со стажем, кое-когда пытался притормозить принятие поспешных решений, вмешаться в деятельность правления. Но это не всегда удавалось.

К примеру, принимается решение: на пополнение уставного фонда прибыль не направлять, все потратить на социальные нужды коллектива. А зарабатывал тогда, в начале девяностых, банк прилично, на инфляции неплохие деньги можно было сделать. И вот все это — на нужды коллектива. Я потом узнал, что квартиры делались даже тем, кто уже давно не работал в банке, на пенсию ушел, и т.д. Притом по второй и даже третьей квартире.
А через год с небольшим вообще было принято решение, которое лишило первых, основных учредителей права решающего голоса. Появилось вдруг несколько новых учредителей, готовых внести в уставный фонд банка большие суммы: Розенштейн, Скоблионок и другие «новые русские». Быстренько как-то собрали совет банка: есть предложение принять. Вечером поздно собрались, проголосовали. Почти как у Ленина: вечером рано, утром поздно — ночью приняли решение, впопыхах. Никто даже голоса практически не считал, не записывал точно. Большинство выступило «за» без особых сомнений, я и еще два-три человека только «против».

Говорю: «Когда мы вносили свои сто тысяч рублей в 1990 году, это ж была значительная сумма, тогда еще по официальному курсу выше доллара рубль был. А тут инфляция такая, что их сто тысяч деревянных, обесцененных рублей уже, считай, в пять-шесть раз меньше весят. Но формально доля новых учредителей перетягивает нашу долю, и мы в результате теряем контрольный пакет, теряем право влиять на принятие решений».

Но меня никто слушать не стал. Все думали: чем больше денег в уставном фонде, тем лучше.
Оказалось, не совсем так. Банк, почувствовав приток новых денег, стал раздавать кредиты направо и налево. Мы, прежние учредители, иногда сдерживали такие порывы, пытались вносить трезвые предложения. И нам порой удавалось проводить обдуманные решения. Но потом протоколы нередко корректировались уже без нас, без нашего ведома. А тут еще эта история с заводом «Стройпласт», где зависли крупные кредиты Татсоцбанка. И он зашатался. Принято считать, что именно «Стройпласт» серьезно подорвал позиции банка, но это, я думаю, не совсем верно. Политика была одна: ублажать новых акционеров, которые теперь задавали тон, предоставлять им без счета льготные кредиты. Ну а они для того только и пришли в банк, чтобы вложить 50 миллионов, а взять 500.

Прежние киты-учредители, возможно, сумели бы как-то вытащить банк из этой ямы. Но раз нас отодвинули… Была, конечно, обида на Людмилу Романовну, что она нас пригласила, а потом так вот обошлась с первыми акционерами.
А когда я в 1993 году пришел в Национальный банк и с новых позиций уже взглянул на эту ситуацию, мне жалко стало: солидный банк, у него и генеральная лицензия, и множество зарубежных партнеров, корсчета в известных европейских банках, членство в СВИФТе. Жаль терять такой банк. Приезжают иностранные банкиры, говорят: «Мы знаем, у вас есть два крупных банка, Промстройбанк и Татсоцбанк, хотелось бы в них побывать, поговорить о делах…»

Я ж не могу сказать, что эти киты уже выбросились на песок, на мели оба, стыдно было. Я пытаюсь их отвлечь как-то, говорю, что руководитель банка уехал, заболел, поедем на охоту, на рыбалку, на уху, на шашлык… Но долго ж так не могло продолжаться.
А кроме того, в Татсоцбанке застряли сто с лишним миллиардов рублей вкладов, значит, пострадали тысячи вкладчиков. Толпы пенсионеров осаждали кабинет председателя банка, приходили и ко мне. Что ж, бросить их на произвол судьбы, как это тогда повсюду делалось? Нет, думаю, надо попробовать как-то банк вытащить. И постепенно нам удалось поставить его снова на ноги, тут и президент помог, и правительство, и Нацбанк. Вкладчикам все до рубля выплатили, причем не индексировали ничего в сторону понижения, как во многих других банках.

Мало того, сейчас Татсоцбанк погашает долги других банков-банкротов, таких, как Татторгбанк, например. В России эта функция передана Сбербанку, а у нас Татсоцбанк ее выполняет. Можно сказать, что доверие к банку полностью восстановлено.
Я думаю, все это послужило Людмиле Романовне хорошим уроком. Она очень тяжело переживала. И поняла, как и многие другие наши банкиры, что гнаться за легким рублем и быстрыми доходами — это себе дороже, можно и споткнуться, и пропасть. Ну и что порядок должен быть в делах, в отношениях с заместителями своими, с партнерами. Решения должны приниматься только коллегиально, на кредитном комитете. Работать надо осторожно, ответственно, стремиться к стабильности, не рисковать, потому что если ты один раз развалишь банк, второго банка тебе в республике уже не дадут создать. Но, как говорится, за одного битого двух небитых дают. Несколько лет назад банкиры избрали Китайцеву президентом своей банковской ассоциации.

А мы дружим семьями с Людмилой Романовной. Она такой нетипичный банкир — лирик, широкая душа, песни поет замечательно под свой аккордеон.

Е. БОГАЧЕВ, председатель Нацбанка РТ.
(Из книги «Прямая речь».)
(Продолжение следует.)


Заберите себе:

в Twitter в Facebook ВКонтакт В Google Buzz в ЖЖ В Мой Мир в Я.ру

Читайте также:

Прокомментируйте

C правилами комментирования соглашаюсь.