Кулов говорит мне, если не менять эту преамбулу, то выходит, мы признаем независимость Татарстана. Я взял текст проекта, прошел в бильярдный зал и сказал Лихачеву, что киргизская сторона просит изменить формулировку преамбулы.

- Но мы же провели референдум и народ голосовал «за», - разгорячено ответил Лихачев. Мне, невольному посреднику, хотелось сказать, что результаты референдума надо бы еще закрепить решением парламента и провозгласить декларацию о суверенитете Республики Татарстан и выходе ее из состава Российской Федерации. А если не собирались выходить из России, то для чего проводили референдум? Но это были мысли не уполномоченного члена делегации. Я промолчал и, взяв текст, прошел в номер Ф. Кулова и сказал, что они не хотят менять преамбулу в связи с тем-то и тем-то. Кулов спрашивает мнение членов делегации. Один из киргизских министров сказал, что нам не следует терять своего лица.

Мы хотя и небольшая, и бедная, но все же независимая, суверенная республика, наконец член ООН, и у нас есть двусторонний договор с Россией, и стоит ли так рисковать. Кулов ответил, а зачем мы тогда сюда прилетели. Возникло гнетущее молчание, и мне было тяжело, но я утешал себя тем, что инициатором этого непродуманного визита был не я. Меня в самый последний момент поставили перед фактом «завтра летим». Кулов обратился ко мне, спросив, что я думаю. Я ответил, что надо подписывать, коль прилетели. Кулов сказал, ну хорошо, передай Лихачеву, что завтра я этот договор подпишу.

Рано утром следующего дня Ф. Кулов встретился с М. Шаймиевым, а затем в конференц-зале под прицелом телекамер состоялась процедура подписания договора о торгово-экономическом и культурном сотрудничестве. Кстати, оба вице-президента, и Кулов, и Лихачев, были юристами по образованию. Уже через несколько часов телезрители и радиослушатели Татарстана узнали о том, что Киргизстан одним из первых признал суверенитет Татарстана. Не успели мы вернуться в аэропорт «Манас», как из Москвы вызвали срочно Кулова по поводу выделения 75-миллионного технического кредита Киргизстану. Я позвонил помощнику Кулова, чтобы узнать, правда это или слухи.

Мне ответили, что помощник улетел вместе с Куловым в Москву. Потом я узнал, что, продержав вице-президента Киргизской Республики буквально неделю в приемной тогдашнего премьер-министра России, сказали, что по поводу кредита «вам следует обращаться к татарам в Казань». В Москве никак не могли успокоиться по поводу поступка Кулова, и брошенная фраза «ну чего киргизы лезут вперед батьки в пекло» говорила о многом. Насколько мне было известно, московские звонки терзали и президента Акаева. С того дня дорога в киргизский белый дом мне была заказана. На мои телефонные звонки отвечали: «Его нет» или «Он занят». Под прицел попала и моя общественная деятельность. В нашем татарском культурном центре проснулись от спячки наши доморощенные сплетники и скандалисты, активизировались офицеры в отставке из КГБ. Стали муссировать идею о досрочных выборах председателя центра. «Слишком уж активным оказался этот Раис. Он и президент торгово-промышленной компании, и журналист, и друг Кулова и т.д. и т.п.».

Пока эта каша варилась, в стране произошли очень крутые перемены. После нашего визита в Казань и вызова Кулова «на ковер» в Москву Акаев буквально продавливает в парламенте закон о национальной валюте. В Лондоне в срочном порядке изготавливают киргизскую валюту – сомы. Из Казахстана в Киргизстан идут энергоносители для посевной кампании. 5 мая 1993 г., через 2,5 месяца после вызова Кулова в Москву, в Киргизстане появляется национальная валюта, и Киргизстан первым из бывших советских республик выходит из рублевой зоны, и занимать уходящие в прошлое советские рубли не было никакой необходимости.

Далее происходят необъяснимые вещи. Неожиданно уходит в отставку Кулов с поста вице-президента, этот пост упраздняется. Кулов назначается губернатором Чуйской области, затем его утверждают председателем Комитета национальной безопасности, через некоторое время определяют мэром Бишкека. Возникает скандальное дело о подслушивающих устройствах в парламенте в период работы Кулова в КНБ. Затем Кулова снимают с должности мэра Бишкека и берут под следствие. Депутаты-оппозиционеры, у которых якобы в кабинетах все эти устройства были вмонтированы, отказываются от своих исковых заявлений и снимают все свои претензии к Кулову. Суд продолжается при закрытых дверях и выносит оправдательный приговор. Однако военная прокуратура подает иск в военный суд, и Кулову дают срок, равный 15 годам. Никто не знает за что. Общественность в шоке.

В годы преследований Кулова он тем не менее создает свою политическую партию «Ар-намыс» (Честь, совесть), которая изо всех сил борется за реабилитацию Кулова, и когда в марте 2005 г. в Киргизстане происходит народная революция и Акаев, покинув свой пост, улетает в Москву, Кулова освобождают из тюрьмы, и он на время беспорядков временным чрезвычайным советом назначается руководителем всех силовых структур, в том числе и прокуратуры. Далее начинается новый период его жизни. Что интересно, когда Кулов вышел на свободу, прошли слухи, мол, звонил ему, оказывается, Акаев из Москвы и поздравил с освобождением. Чего только не бывает и о чем только не судачит народ.

Что же касается моей судьбы после возвращения из Казани в памятный февральский день 1993 г., то я, зная, откуда дует ветер, по собственному желанию прекратил свою деятельность в культурном центре «Туган тел», но помог деньгами провести сабантуй и оказал финансовую поддержку в проведении четырех конференций:

Заберите себе:

Читайте также:

• Смена караула
• Открытие философско-дискуссионного клуба «Жомга»
• Состоялось заседание в Литературном музее Горького
• Открытое письмо Президенту Республики Татарстан Р.Н. Минниханову
• Синдром империализма?