(мемуары).
Июнь 1992 года. Дни Всемирного конгресса татар. Жарко на площади Свободы и в прямом, и в переносном смысле. Свезенный из районов народ митингует и скандирует «Азатлык! Азатлык!». Прямо на асфальте перед театром оперы и балета отплясывают танцевальные коллективы. У микрофона лидер нации Минтимер Шаймиев. С одной стороны митингуют, с другой танцуют. Странная какая-то картина. Разгоряченные делегаты от скандирования «Азатлык!» не дождутся, когда их пригласят в зал оперного театра для произнесения патриотических речей. На сцене море цветов. За столом президиума почетные люди и делегаты.

После основного доклада Шаймиева начинаются прения. Одни призывают к немедленной свободе, другие произносят здравицы в честь М. Шаймиева. Одни подают в президиум различные декларации и обращения. Другие дарят подарки виновнику торжества Шаймиеву. Все смешалось и напоминало праздник со слезами на глазах. Меня как руководителя киргизской делегации спросили: «Будешь выступать?». Я отказался. На вопрос почему ответил, что мы не привезли подарка. Среди делегатов были и такие, которые верили, что конгресс завершится если и не принятием, то провозглашением декларации о независимости Татарстана, тем более что успешно проведенный весной референдум давал такие основания.

Поэтому в кулуарах форума политизированные делегаты из Азербайджана прямо спросили Шаймиева о провозглашении независимости. Ответ был неожиданным для многих делегатов: «Еще не время». Одни в перерывах возмущались, другие шутили: «Ничего, мы, татары, умеем ждать. Протерпели 440 лет, ну подождем еще каких-то 500 лет». А ведь многие делегаты были не из числа свадебных генералов. Было немало опаленных войной в Таджикистане, Азербайджане, Молдавии, Прибалтике. Среди делегатов были свидетели кровавых конфликтов в 1989 г. в Узбекистане, когда избивались турки-месхетинцы и выселялись за пределы республики. А чего стоят ошские кровавые события между узбеками и киргизами! Так что делегаты конгресса не шутить в Казань собрались. Прикрепленные к делегациям кураторы успокаивали нас. Зачем нам нужна независимость, когда мы после референдума стали субъектом международного права? Мы, по существу, добились суверенитета без пролития крови.

Воспитанные в советское время в условиях правового нигилизма многие из нас не очень-то разбирались в этих вещах, так как никто не мог ответить на вопрос: в каком государстве мы жили? Вроде бы в федеративном, но тогда как понимать вертикаль власти ЦК КПСС и почему конституционное право свободного выхода из состава СССР подавлялось силой и почему союзная республика, имея свою высшую верховную власть, подчинялась Москве?
Скорее всего по своему устройству СССР был империей, правда, несовершенной, но империей, скрепленной высшей верховной властью коммунистической партии.

Конечно, Б. Ельцин сильно пошутил над татарами, сказав, берите столько суверенитета, сколько проглотите. Суверенитет – это не банан, это форма высшей и верховной власти в независимом государстве. Если нет независимого государства, не может быть и суверенитета. Эти понятия взаимоувязаны. К великому сожалению, у Татарстана нет выхода, кроме как или дождаться развала России, или бросить перчатку и провозгласить свою независимость. «А коль этого не дано, надо смирно стоять в строю регионов и плясать под дудку суверенной России», - утверждали тогда некоторые.

Ну а в те беспокойные дни термин «суверенитет» будоражил многих татарстанцев, и сегодня немало весьма образованных людей, думающих, что в Татарстане была эпоха суверенитета, забывая о том, что и сама Россия не соответствует принципам федеративного государства. Вот вопрос: на каких принципах возникла Российская Федерация, на принципах объединения территорий или народов? В России существует смешанный тип. Отсюда идут крики о ликвидации национальных республик с трибун Госдумы. А если идти путем образования федерации на принципе объединения народов, то необходимо создавать главный стержень этого объединения – Русскую республику и подписывать новый федеративный договор, основанный на равенстве всех национальных республик. Поэтому правы те, кто предлагает жить не по вертикали власти правящей элиты, а согласно демократическим принципам: принципу выборности, принципу сменяемости власти, принципу независимости судебной системы и СМИ, принципу гласности, принципу соблюдения прав человека, ибо от нарушения демократических принципов произрастает всемогущая коррупция, которая разрушает не только личность, но и государство. Все эти вещи в дни первого Всемирного конгресса мы представляли смутно, и нужно было время, чтобы все это понять. Поэтому развлекательную часть Всемирного конгресса делегаты приветствовали с пониманием, особенно процедуру поесть и попить бесплатно.

Нас, делегатов из Киргизстана, привезли на тот сабантуй, где на центральной трибуне присутствовал тогдашний премьер-министр Мохамад Сабиров. После окончания праздника к нему выстроилась огромная очередь просителей со всего бывшего СССР. Сабиров внимательно выслушивал каждого и отвечал коротко: поможем, рассмотрим, изучим и т.д. Стоял в очереди и я как председатель национально-культурного центра «Туган тел» в Киргизстане. Сабиров внимательно посмотрел на меня и устало спросил: «А ты чего просишь?». «Ничего, - ответил я, - только хотел бы узнать, чем мы можем помочь Татарстану». И тут Сабиров оживился и попросил всю толпу просителей вернуться к нему. Держа меня крепко за руку, он сказал: «Среди вас нашелся только один, который не просил, а поинтересовался, чем они могут помочь Татарстану.

Запомните это лицо». И обращаясь ко мне, попросил с утра зайти к нему.
Я был в Казани впервые и не знал, где располагается правительство. Поэтому мы все четверо из Киргизстана направились в Кремль. Попали в одну приемную и поинтересовались, где можно найти Сабирова. Секретарша ответила, на площади Свободы, а по какому вопросу? Я ей объяснил, что мы делегаты конгресса. Она сказала, подождите, и вошла в кабинет вице-президента Республики Татарстан В.Н. Лихачева. Через минуту-другую она вышла и попросила нас войти в кабинет. Мы представились и сказали, что шли к Сабирову, а попали к нему. Ничего страшного, ответил он, мы все делаем одно дело, и спросил, кто из нас и на каком уровне контактирует с киргизской властью. На уровне вице-президента Киргизской Республики, ответил я. Прекрасно, отозвался Лихачев, вы можете организовать нам ознакомительную поездку в Киргизстан. Я ответил, что попытаюсь. Он протянул мне свою визитку и сказал, как переговорите с Куловым, позвоните мне.

На этом мы попрощались, и идти к Сабирову было уже поздно. Он просил зайти с утра, а время было уже обеденное. Жаль.
По возвращении из Казани я встретился с вице-президентом Киргизской Республики Феликсом Куловым и подробно рассказал о конгрессе и желании вице-президента Республики Татарстан посетить Киргизстан с ознакомительным визитом. Он желает прилететь один, спросил Кулов. Их будет трое, ответил я. Хорошо, сказал Феликс Шаршенбаевич, я согласую этот вопрос с Акаевым, а потом тебе мой помощник позвонит.

Откровенно говоря, я не верил, что такой визит возможен. Когда в Ново-Огареве решался новый союзный договор, куда стремился попасть Татарстан на правах союзной республики, многие не очень-то это приветствовали, ясно по каким причинам. Выход Татарстана из России был крайне нежелательным процессом и по политическим, и по экономическим соображениям. Горбачев просил Назарбаева выступить против принятия Татарстана в состав нового Союза. Факт остается фактом, как утверждают осведомленные, против выступили двое, Назарбаев и Акаев. Провозгласив Татарстан союзной республикой в августе 19890 г., руководство республики, очевидно, надеялось на положительные итоги, но здесь вдруг ГКЧП, и все надежды рухнули.

Поэтому давая согласие на визит в Киргизстан высокопоставленных чиновников из Республики Татарстан, Акаев взял на себя большую ответственность, и в этом я убедился через шесть месяцев.
В середине августа 1992 г. мне позвонил помощник Кулова и сообщил, что вопрос о визите татар с Акаевым согласован и мы теперь сами по своим правительственным каналам с ними договоримся.

И вот, 3 сентября 1992 г. к нам в Бишкек прилетели вице-президент Республики Татарстан В.Н. Лихачев, председатель Госкомитета по экономике Ф.Г. Хамидуллин и советник президента Шаймиева Т.Ю. Акулов, и утром 4 сентября их принял Акаев. Меня на этой встрече не было, и как мне сказал Василий Николаевич, встреча была интересной, и Акаев обещал полную моральную поддержку Республике Татарстан. Из этого я делаю вывод, что ново-огаревское выступление Акаева против принятия Татарстана в состав нового Советского Союза было вызвано, очевидно, невозможностью отказа Акаева просьбе Назарбаева выступить против.

В тот же день мы на вертолете перелетели киргизский хребет Тянь-Шаньских гор и оказались в акватории высокогорного озера Сон-Куль. Нас встретил губернатор Нарынской области, кстати, приграничной с Китаем. Обсуждались сугубо экономические вопросы, ибо в советское время для казанской «Мелиты» именно отсюда доставлялись сотни тысяч овечьих шкур. С крушением СССР эти поставки прекратились, и сырье начало уходить в Китай. Далее переговоры продолжились на берегу озера Иссык-Куль. Туда мы перелетели к вечеру и разместились в правительственном санатории в г. Чолпон-Ата. Там переговоры продолжились, и утром 5 сентября наши гости улетели в Казань. Я опускаю содержание всех этих встреч, но остановлюсь на том, что было принято немало протоколов о намерениях, в том числе и о создании совместной торгово-промышленной компании. К этому времени все взаимные поставки прекратились, и я предложил возобновить их на рыночном уровне с подключением к этому процессу татарских диаспор. Стремление у многих было огромное, но прошлое тянуло назад. Не было самого главного – законодательной базы, и надо было работать на теневом и криминальном уровнях. На стыке границ бывших советских республик царил произвол, не хватало для полной картины только лишь батьки Махно. Несмотря на эту ситуацию, мы надеялись на силу межправительственного договора.

После визита татарстанской правительственной делегации возникла пятимесячная пауза. О каком торгово-экономическом сотрудничестве можно было говорить, когда на товарных вагонах писалось «Свободному Татарстану – свободные вагоны». Принимались постановления о запрещении вывоза продовольственной продукции за пределы республики. На все нужны были квоты, лицензии. В то же время непростая ситуация складывалась и в Киргизстане. Не хватало оборотных средств, советские деньги стали дефицитом, других денег не было. На носу была посевная кампания. Не было бензина, дизтоплива, мазута, старая советская техника нуждалась в замене. Было такое ощущение, что наступает ядерная зима. Киргизстан просит у Москвы 75-миллионный технический кредит. Идут только одни обещания. В недрах общества идет обсуждение вопроса о национальной валюте, о введении частной собственности на землю.

Кипят страсти на каналах ТВ и газетных полосах. Активно работает посольство США, российское находится в состоянии дремоты. Активизировалась деятельность многих национальных центров в Киргизстане. Цены на потребительском рынке сильно подскочили. Бюджетные организации месяцами не получали зарплату. Пенсионеры бунтовали на многотысячных митингах.
Акаев требовал от парламента, состоящего из бывших партократов, принятия закона о национальной валюте и выходе первыми из рублевой зоны. Споры шли жуткие, и все это транслировалось в прямом эфире. Многие депутаты не понимали, что Советского Союза нет и Россия вынуждена будет тоже ввести свою национальную валюту. В аптеках было пусто, не было лекарственных препаратов. Но зато шли регулярные поставки газа из Узбекистана, а своей электроэнергии хватало, чтобы народ не мерз.

16 февраля 1993 г. вечером позвонил мне помощник вице-президента Киргизстана и сказал, чтобы я завтра в 7 часов утра был в аэропорту «Манас». На мой вопрос зачем ответил, летим в Казань. Уже на борту президентского лайнера я узнаю, что правительственная делегация Киргизстана во главе с вице-президентом летит в Казань в надежде подписать межправительственный договор о торгово-экономическом сотрудничестве двух республик. Я говорю помощнику Кулова, что это нереальная вещь.

- Почему, - удивился наивный чиновник.

- Потому что у Татарстана сложные отношения с Москвой.

- Но у нас же есть договор, отвечает он.

- Да плевать хотела Москва на этот договор, она даже ведра дизтоплива не выпустит из Татарстана.

- А что делать? - растерянно спросил меня помощник Кулова.

- Иди к Феликсу и скажи, что надо разворачивать самолет обратно.

- Но они же в Казани одобрили наш визит.

- Но коль так, - успокоил я его, - значит, они на что-то надеются.

Мы приземлились в Казанском аэропорту 17 февраля 1993 г. строго по расписанию. Нос уже ожидал кортеж легковых машин. Было в этот день около 30 градусов мороза. Нас тепло встретили и повезли в одну обкомовскую резиденцию, расположенную в черте города. Командой В.Н. Лихачева, оказывается, уже был подготовлен проект договора. Делегация Киргизстана собралась в номере Кулова, а делегация Татарстана во главе с Лихачевым прошла в бильярдный зал. Василий Николаевич передал мне проект договора и попросил отдать его Кулову.

Киргизская делегация, просмотрев этот проект договора, сказала Кулову, что преамбулу надо изменить. А там говорилось, что договаривающиеся стороны «как субъекты международного права» и т.д.

Наркас МУЛЛАДЖАНОВ.
(Продолжение следует.)

Читайте также:

• Календарь
• Новости
• Бугульма
• Анатолий Елдашев - лауреат
• Кинорежиссер

Both comments and pings are currently closed.