Казань впервые за последние 40 лет посетил легендарный ансамбль народного танца Игоря Моисеева. Сегодня руководитель ансамбля или, как говорят, продюсер – народная артистка России Елена Щербакова. Концерты прошли в Театре оперы и балета им. М. Джалиля, их организовало агентство «Сабантуй». Как говорил сам руководитель агентства на пресс-конференции, он десять лет мечтал пригласить ансамбль в Казань. Цена на билеты была достаточно высокой для Казани – до 2400 рублей, но на обоих концертах был аншлаг. Концерт в двух отделениях длился полтора часа. Ансамбль принципиально не обновляет репертуар, его руководитель считает творчество Моисеева гениальным и стремится сохранить номера в первозданной «моисеевской» постановке. У Игоря Моисеева всего около 300 постановок, так что есть что сохранять и варьировать. В связи с этим возникает интересное смешение стилей – современный российский капиталистический зритель словно в машине времени переносится в художественный стиль практически сталинской эпохи, когда искусство было «оружием» в борьбе с загнивающим Западом.

Ансамбль Моисеева возник в 1937 году, в год ежовщины. В этом есть своя логика, правда. В годы репрессий и воинствующего атеизма нужно было отвлекать народ от трудной жизни. И он тогда уже демонстрировал сверхоптимизм, это была визитная карточка СССР как и сталинские высотки, московское метро. Это был советский ампир. Огромные коллективные пляски должны были демонстрировать безусловную радость народа, его безудержно счастливую жизнь в СССР. Моисеев творил в эпоху цензуры, господства Главлита, и это очень заметно в постановке «народных» танцев. Конечно, это была культура, народная по форме, но социалистическая по содержанию. Это была пропаганда превосходства социализма. Часто огромные коллективные пляски напоминают «Кубанских казаков».
Но Моисеев, как сейчас выясняется, не любил английских народных танцев, французских народных танцев, считал их «бедными». Такая же «бедность», однообразность движений, костюмов заметна и в моисеевской постановке русских народных танцев. По существу, это лубок. Но Моисеев обязан был их ставить.

Моисеев любил латиноамериканские танцы, испанские. Яркость красок, страстные движения, сверхэмоциональность чувств. А русские псевдонародные «социалистические» танцы – два притопа, три прихлопа. Сталинская госмашина убивала и русскую народную культуру, ее лиризм, так как русская культура была насквозь православной. Творчество Моисеева было достаточно трагичным, оно было «зажато» между желанием творца показать художественную правду и желанием режима вытравить правду.
Вернемся к концерту, описываю, естественно, свои субъективные впечатления. Больше всего мне понравились номера: фантастический калмыцкий танец, где трое мужчин изображали соколов. Это была сверхпластика, инфернальные формы, а не разряженные матрешки. Возможно, в танце нашла свое отражение буддийская астральная медитативная культура калмыцкого народа. Поражала феноменальная сконцентрированность «жизненной энергии» в движениях мужчин. На второе место я бы поставил «Яблочко». Это гимн анархистов, но Моисеев сделал из него гениальный имперский номер. Соединение дисциплины флота и анархиствующий выход «на волю» из этой изматывающей душу дисциплины – «Яблочко» в принципе можно было считать гимном ранней ленинской России, танцем рассвета коммунизма.

Это, безусловно, русский танец.
На третье место поставил бы танец бессарабских цыган. Страсть и любовь, огонь трепетали в танце, это был один из немногих «живых» танцев. В коллективных танцах, даже испанских, не говоря уж об огромных, постановочных русских танцах, даже в знаменитой кадрили, отсутствовала эротика. Хотя что такое, в сущности, народный танец – это брачный танец, в своей основе выбор партнера, мужчины демонстрируют свою силу и ловкость, девушки - красоту. Народные танцы – это, в сущности, то же самое, что проделывают тетерева на току, распускается «оперение». Но в советских моисеевских танцах уходил лиризм, сама любовь, изначальная естественная эротика, ее явно убирала советская цензура. Моисеев, безусловно, с этим боролся, но цензура была подавляющей. Народная душа, культура ставились на службу социализму, и они оказывались зажаты в схему.
Танец становился «оружием пролетариата», тараном против буржуазных танцев: танго, чарльстона, твиста, шейка. Женщины и мужчины не плясали, а демонстрировали скорость, технику, акробатику, почти цирковую, происходила формализация народного танца. Эта деэротизация народного танца требовала большего динамизма в танце, требовала гипнотического экшна и требовала примата коллективности над сольными, «индивидуалистическими» номерами.

Помню, было даже такое выражение «буржуазный индивидуализм». Хотя концерт ансамбля показал, что именно сольные номера гораздо интереснее коллективных. Интересны были танец «Татарочка-черноморочка» и танец аргентинских пастухов. Хотя «Татарочка» вызывала вопросы достаточно странной мелодией и татарами, больше похожими на запорожских казаков. Но танцевала солистка зажигательно. Чего не скажешь об иных других номерах. Воинствующий сталинский имперский антиэротизм, антилиризм придавал некоторым номерам, где он особо проявлялся, ощутимый запах нафталина.
«Сиртаки» уже совсем лишились изначальной эротики, язычества Древней Греции, иногда складывалось впечатление, что танцевали убежденные коммунисты с коммунистками, женщины и мужчины двигались словно в двух параллельных пространствах, не замечая друг друга, не пересекаясь чувственно. Мужчины были настолько «отдельно» от женщин, что даже возникало ощущение иронической «голубизны» происходящего. Даже испанский танец был какой-то уж слишком коллективный и замеханизированный. Но блестяще выступил солист в сюите молдавских танцев, и музыка там была зажигательной, и исполнение. Хотя не совсем понятно, почему их называют молдавскими, это же румынские народные танцы. Жалко, не показали нам «Гопак» или грузинские танцы. Не украшало и то, что танцевали под фонограмму. Не показали казанским зрителям и танец казанских татар, возможно, танец был не совсем «татарский» и вызвал бы недоумение.

Не показали и башкирский танец «Семь красавиц».
Конечно, это был великий ансамбль, он и теперь остается памятником Игорю Моисееву, но время слишком сильно изменилось. В зале сидели в основном пожилые люди. Туфан Миннуллин заявил после концерта: наконец-то я ощутил себя в атмосфере настоящего искусства. С точки зрения техники, конечно, все было на высоком уровне, но вот настоящей народной души в танцах часто не ощущалось. Это было именно советское народное искусство, из него изгонялись и сильные чувства, и трагедийность, и иногда безысходность, тяжелая народная доля, человечность. Отсюда часто страдала художественность и возникала ложная пафосность, прочитывался постоянный призыв к радостному труду на благо коммунистической партии. Даже танцы народов мира и те были часто подчеркнуто «социалистичны». Руководители ансамбля говорили на пресс-конференции, что их перестали приглашать на правительственные концерты, такие, как концерт в День милиции, например. Там теперь царит попса, модернизм. Ансамбль в Москве дает четыре концерта в месяц. За последние 7 лет ансамбль восемь раз выезжал с гастролями в Северную Корею и пользуется там огромным успехом. Это тоже своеобразный индикатор.
Ансамбль пять раз выезжал в Израиль, и там была показана программа из еврейских танцев. Лучше всех еврейские народные танцы танцевал солист ансамбля Рудий Ходжоян, народный артист России. В Израиле восторгались, вот настоящий еврейский танцор.

Ходжоян им говорил, что он армянин. Ну ладно, отвечали ему – ты армянский еврей. Нет, говорил Ходжоян, армянских евреев не бывает. Но евреи Израиля все равно восторгались танцами Ходжояна. Кстати, Ходжоян выступил и на презентации фонда Шаймиева в «Пирамиде» в танце аргентинских пастухов. Зал рукоплескал.
Гастроли показали – нужно показывать народные танцы мира людям, потому что танцы лучше всего раскрывают народную душу. Но необходимо современное прочтение, творческий поиск. Возможно, Казань могла бы выступить инициатором проведения международного конкурса народного танца. Это была бы феерическая культурная программа, «танцевальная Олимпиада» во время Универсиады-2013. Основную нагрузку в организации подобного фестиваля мог бы нести фонд Шаймиева. А одним из стержней этой народно-танцевальной Олимпиады могли бы стать ансамбль Моисеева и наш татарстанский государственный ансамбль.

Рашит АХМЕТОВ.

Читайте также:

• Календарь
• Новости
• Бугульма
• Анатолий Елдашев - лауреат
• Кинорежиссер

Both comments and pings are currently closed.