Казань как магнитом притягивает все новое, интересное. Вот и в минувшие выходные прошел в нашем городе третий поэтический фестиваль «Голоса». Первые два года этот фестиваль проходил в Чебоксарах, а теперь плавно переместился к нам. Целых два дня пристанищем фестиваля был наш Государственный музей изобразительных искусств. И это не случайно.

Одной из тем фестиваля был немецкий экспрессионизм. Столетию этого явления была посвящена лекция, прочитанная в музее московским преподавателем из Литературного института Алексеем Прокофьевым. Лекция получилась довольно любопытная, правда, несколько затянута для нашего мало подготовленного к таким лекциям слушателя. Но все же многие почерпнули для себя интересные сведенья, смогли наконец–то отличить импрессионизм от экспрессионизма. Экспрессионизм как течение возник в Германии и прежде всего среди художников группы «Мост», существовавшей еще с 1905 года, а потом плавно перешедший как в литературу, так и в музыку, в кино, театр, архитектуру…

На лекции были показаны иллюстрации художников-экспрессионистов Кирхнера, Макса Пехштейна, Алексея фон Явленского и др. Звучали стихи немецких авторов в разных переводах, но большей частью переводы самого Алексея Прокофьева. Это и Георг Гейм, и Эрнст Вайс и другие. Можно было насладиться не только музыкой чужого языка, но и мастерством перевода. Само течение экспрессионизм не возникло бы без философской подоплеки. Идеи Ницше легли в его основу. Это он обосновал теорию о том, что впечатления и умственные образы проходят через душу человека как через фильтр и открывают чистую сущность ее. В художнике неотделимы два начала: гармония и хаос.

Все это было интересно, но многие слушатели откровенно скучали, так как пришли прежде всего не ради того, чтоб мозги просветить, а пришли стихи послушать. Поэтов понаехало много из восьми городов России и Татарстана. Поэты самые разные и по духу, и по силе чувств души, по экспрессивности… Место, где человек проживает, видимо, откладывает свой отпечаток на его творчество, и это бесспорно. Так наиболее экспрессивной оказалась девушка из Нижнего Тагила. Сибирскую поэзию вообще кто-то даже назвал «брутальной», возможно, на это есть свои причины, но выступление гостьи из Нижнего Тагила было интересным, экспрессивным в полном смысле слова, так как употреблялась здесь и поистине экспрессивная лексика, а куда нам теперь без русского, без родного нам всем матерка.

Полны экспрессии, что порою даже кажется только ей одной и присуще, выступления Анны Русс - теперь не только нашей, но и московской поэтессы. Она отлично вписывается в нервную суматошную атмосферу столичного города, не отрываясь, впрочем, и от казанских корней. Вот как звучит в ее исполнении (а ее стихи можно воспринимать в полной мере живьем - это чистая экспрессия, артистизм на грани фола, бумага этого не расскажет) знаменитая легенда о нашем «отчисленном студенте».

Напротив Казанского университета имени Ленина,
На гранитном постаменте, посреди цветочной грядки
Стоит статуя Ульянова, впоследствии Ленина,
Которого выгнали из университета за «блядки».
…По официальным данным – студенческая сходка,
Но подтверждено и доказано, что имела место водка.

И далее идет описание бесстыжих оргий будущего «вождя» и созерцающего все это внезапно ворвавшегося в здание профессора. И надо сказать, что Анна Русс любит порой «издеваться» не только над бывшими кумирами, но и над своим советским детством - тридцатилетняя Анна все-таки еще немного успела окунуться в «совковую действительность». Хотя издевательства ее и не без легкой ностальгии.

Никогда не кончится детство.
Баба с дедом не поседеют.
Мама с папой не разойдутся,
Пломбир в стаканчике вафельном
Никогда дороже не станет.
Никогда семья и работа
В перспективе не замаячат.

И еще.

…Никогда любимого мальчика
Не заменит любимый мачо…

Не уступает ей в экспрессии и некой ностальгической печали об артефактах прошлого и московский гость Геннадий Каневский – в кафе в рамках фестиваля они с Анной даже выступили в дуэте. Здесь было все: и крик, и шум, и экспрессия, и игра на пищалке - игрушке из детства… Был настоящий концерт… Москвичи вообще любят кричать о наболевшем много и громко, правда, иногда это крик ни о чем. Интересно звучали и стихи мастеров-профессионалов Алексея Кубрика и Валерия Селиванова, словно в соперничестве друг с другом. Стихи Кубрика живописны, в них кадры сменяются как в кино, и коллаж, и экспрессия, и движения образов, хотя надрыва чувственности может и не хватать, как воздуха в большом городе.

На акварельные страхи
Ночных небес
Падает снега
Немыслимая прохлада.
Или вот еще.
День не проходит,
Как-то боком
Стоит за спиной.

И еще.

По возвращенье из тьмы повивальной,
Сгорбившись над собой,
Гоголь чугунный сидит на бульваре
Вместе с широкой страной.
И постоянно в своем завещанье
Просит не хоронить!

И все-таки любят у нас поэты памятники, у Анны Русс досталось Ленину, а здесь воспет Гоголь.
Но есть конечно, и среди наших казанцев хорошие перспективные авторы: Айрат Бикбулатов, например, только бы чуть больше чувств, чуть сильнее, чуть надрывнее, чуть смелее во всем, чуть бесшабашнее. Константин Струков - здесь вообще столько экспрессии, столько злого «я» - интересный автор. А вот Нури Бурнаш - чувства его живописны, ярки.

Ведь от счастья остается
Облако на сонном солнце
И рассыпанные краски замирающего дня.

Или вот еще.

Акварельное танго, иного
Вернисажа не жди у окна -
Город скрылся, дождем заштрихован.
Город полностью выпит до дна…

В чем-то здесь перекличка с Кубриком, как кино, как покадровая сборка чувств и мыслей. А у Андрея Амбросимова образы слишком мягкие, почти женственные.

Собирать решил бабочек в кошелечек,
Легкого легче.
Легкого тяжелее почек.
Тяжеловесны весла,
Душа лепечет,
Солнышко припекает,
Тело морочит…

Конечно, здесь далеко до вулкана чувств, как у гостьи из Нижнего Тагила, слишком пресно, мало соли, мало чувства, тихое течение, как тихое «я» поэта.
А вот у Евгения Калашникова, молодого казанского поэта, чувства более зрелые, на пути к истинному осознанию своего собственного «я».

А я все сижу и боюсь тебя не найти -
Вчера был дождь,
А позавчера – первый снег,
А жизнь, как и кровь –
Неумолимо движется к лету…

К лету, а значит, к зрелости, когда и чувствам, и мыслям жарко, и тогда, возможно, и появится истинная экспрессия и надрыв, и излом, и четкость линий, как у Эдварда Мунка в его знаменитой картине «Крик». И только так можно жить в искусстве – жить на гране, на крике мольбы, в молитве к небу, а иначе если это не крик души - то уже и не искусство, в творчестве невозможен шепот, только крик, и в искусстве слова особенно.

Елена ЧЕРНЯЕВА.

Читайте также:

• Календарь
• Новости
• Бугульма
• Анатолий Елдашев - лауреат
• Кинорежиссер

Both comments and pings are currently closed.