В Казани, в БКЗ им. Сайдашева, дал концерт, как его называют, «феноменальный пианист мира» Николай Петров. Он родился 14 апреля 1943 года. Его дедом был выдающийся оперный бас, певший в Большом театре вместе с Шаляпиным, Василий Петров. Семья была насквозь музыкальной, отец – виолончелист Арнольд Феркельман. В 1962 году в 19 лет Николай Петров получил серебряную медаль на международном конкурсе Вана Клиберна в Москве. И с тех пор начался его триумфальный путь по миру. Он выступал в Карнеги-холле, Линкольн-центре, Кеннеди-центре, Альберт–холле, Концертгебау, на всех крупнейших площадках мира. Вместе с Нью-Йоркским симфоническим оркестром, Вашингтонским симфоническим оркестром, Берлинским симфоническим оркестром, Лондонским симфоническим оркестром и т.д.
Петров дает ныне по 100 концертов в год в мире. В его репертуаре 50 сольных программ и 93 концертных программ с оркестрами. Удостоен звания народного артиста СССР. Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» III и IV степени, орденом Почета. В советское время орденов не имел, но один из немногих имел право гастролировать за границей. Академия Бальзака наградила его Большой золотой медалью академии. Интересно, что при таком обилии заслуг и при том, что на концерты Петрова стремятся все политические и экономические лидеры мира, правительственные ложи в БКЗ им. Сайдашева были совершенно пусты. Это характеристика нашего руководства, и с этим определенно необходимо что-то делать. На Гергиева пришли все, хотя, конечно, Николай Петров - более крупная музыкальная величина, чем Гергиев. Но Гергиев - придворный музыкант, а Петров «неудобный».
Петров считает себя выраженным гедонистом. С 1974 года постоянно живет за городом. Любит джаз, дорогие автомобили, видеофильмы, у него огромная коллекция изделий из Гжели. Свободно владеет французским, немецким, английским, итальянским, польским языками. Петров считает, что на сегодня многие музыкальные конкурсы коррумпированы. В мире его считают гомофобом.
Он заявляет, что 90% менеджеров мира - гомосексуалисты, что Большой театр, Мариинка, телевидение в основном контролируются «голубыми», половина Государственной думы России состоит из «голубых» и со многими у него хорошие отношения, это талантливые и порядочные люди, которых он ценит, что он не хочет, чтобы кому-либо диктовали правила интимной жизни, это тоталитаризм. Но он против агрессивной голубой пропаганды, он лично относит себя к «традиционному, ретроградному сексуальному меньшинству», и уже этому «ретроградному» меньшинству пора выступать с «маршами любви» в пику «гей-парадам». Когда его спрашивают, почему он не живет постоянно за границей и не выступает постоянно там, он отвечает, что для того, чтобы добиться успеха на Западе, он должен был бы сменить ориентацию. Петров преклоняется перед такими людьми, как Дмитрий Лихачев, Мстислав Ростропович. Очень не любит Ксению Собчак и называет ее Собчачихой.
Петров - человек, достаточно взрывной и уважающий свое дело, свой профессионализм. На концерте в Кишиневе он согласился выступать за небольшой гонорар по просьбе правительства Молдавии. Во время его концерта у слушателя зазвонил сотовый телефон. Петров прекратил играть и демонстративно ждал, пока слушатель окончит говорить. Когда у того же зрителя вновь зазвонил сотовый, он встал и ушел из зала, отказавшись продолжать концерт. Слушателя с мобильником взашей выгнали из зала, но Петров уехал из Кишинева, сославшись на международные гастроли.
Николай Петров считает, что в мире сейчас перепроизводство пианистов, только в Китае 3 миллиона человек жадно обучаются игре на фортепиано. Каждый год более сотни пианистов выпускают консерватории России. Кстати, Петров высоко оценивает Казанскую консерваторию. Но конкуренция в мире пианистов огромная, большинство пианистов так и не смогут состояться, если не подвернется случай. Сейчас лично у него три ученика.
Но вернемся к казанскому концерту. Конечно, мои впечатления субъективны и не претендуют на истину. Петров - грузный, «тяжелый» музыкант. Техника исполнения у Николая Петрова прекрасная, но это именно агрессивная техника исполнения, ее можно назвать, по аналогии с хард-роком, хард-классикой с большой долей модернизма. Нельзя назвать Петрова тонким, «астральным» музыкантом, он материалистичен, это великолепный техничный музыкант, но складывается впечатление, что у него существует потолок, который он сам же и заложил. Я бы назвал его «позитивистским» музыкантом именно XX века, его музыку нельзя отнести к религиозной. И она очень западная, очень рациональная, в ней нет светлого волшебства, она мощная, но это мощь мотора, компьютера, мощь человеческого творения, в Петрове ощущается ницшеанское, богоборческое начало. В день Пасхи это особенно чувствовалось, пасхальных произведений, удивительно, в программе не было.
Пожалуй, лучше всего Петрову удались вариации на тему «Евгения Онегина» Чайковского. Он сыграл и вариации Глазунова на тему государственных гимнов России, Сербии, Франции, Японии, там было много стран. Начиналось с «Боже, царя храни». Но все это было в таком «полуджазовом» исполнении. Первое отделение было в принципе «разогревающим», и Петров играл Пуленка, играл довольно «квантовый» модернизм, музыка была не светлой и гармоничной, а «разорванной», агрессивно-подавляющей, скорее даже с элементами дисгармонии. Русских композиторов Петров играл во втором отделении, но они были в такой, словно западной, упаковке, складывалось впечатление, что это была программа скорее для американского слушателя, чем для российского, она звучала, как «чужая». Петров явно становился экспериментатором, он стремился быть всегда на передовом уровне западной музыкальной моды, даже диктовать музыкальную моду. Но это был уже грех гордыни.
В своей сущности музыка Петрова производила впечатление атеистической музыки. И это не отвечало на коренной запрос аудитории. Конечно, когда пианист исполнил на бис «Полет шмеля», видно было, насколько мощно, «пружинисто» он владеет инструментом, насколько техничен темп. Но и на бис он исполнял американских композиторов. Интересно было бы, конечно, в его исполнении послушать татарских композиторов-классиков. Мне кажется, модернизм приводит в музыке к тупику, это последствие голого материализма и позитивизма, это выхолащивание содержания в угоду форме. Руками пианиста должен водить Бог, а не узкий рационализм.
Модернизм не выход в надмировое пространство, как у Кандинского, а ликвидация коренной связи надмирового и земного пространств, поэтому он и выглядит иногда так «плоско», так не трогает душу. Бах велик своей религиозностью. В лице Николая Петрова можно, наверное, наблюдать трагедию богоборчества, трагедию борьбы человеческого таланта с божественной первоосновой мира, трагедию «отхода» от Бога именно вследствие мощи своего человеческого таланта. И прекрасная техника остается лишь прекрасной техникой, когда из музыки начинает исчезать душа. Возможно, Петрову необходимо пережить религиозный катарсис, чтобы вернуться к первоосновам духовного, и тогда он сумеет зазвучать «по-баховски». У меня даже возникла некая «крамольная» мысль, что не через ислам ли Николай Петров сможет вновь вернуться к Богу и пережить «возвращение». В его музыке не хватает «восточности», слишком много «западности» иссушило душу.

Рашит АХМЕТОВ.

Читайте также:

• Календарь
• Новости
• Бугульма
• Анатолий Елдашев - лауреат
• Кинорежиссер

Both comments and pings are currently closed.